— Низ? — Хитаги недоумённо вскинула брови, искренне не понимая, к чему ведёт Эрика. Только в одном она была уверена: ничем хорошим объяснение Супер Детектива для неё не закончится. Хитаги оставалось лишь настороженно ждать удара. А Эрика невозмутимо кивнула и заявила:
— Дело в том, что вы сегодня были в рваных колготках. Чёрных колготках, на нижней части которых была тонкая полоска разрыва. Можете объяснить, как так получилось? — Супер Детектив испытующе глянула на собеседницу.
Та невольно сжала кулаки и нервно сглотнула. Теперь ей стало ясно, почему Супер Детектив некоторое время назад назвала торчащую проволоку значимой деталью. Не глядя на Эрику, Хитаги как можно беспечнее бросила:
— Ну, тут я и сама ничего не знаю. Вы ведь должны понимать, Фурудо-сан, какая эта штука — капроновые колготки. Рвутся, оглянуться не успеешь. Наверное, я вообще со вчерашнего вечера в рваных хожу… Я ведь и спать легла-то, не раздеваясь, так что с утра была в том же, что и вчера…
— Выглядит, как дешёвая попытка оправдаться, — холодно перебила её Эрика. — Особенно принимая во внимание тот факт, что на месте преступления за изгородь зацепилась именно чёрная нитка, как раз на том уровне, где были порваны ваши колготки.
Хитаги осеклась и, отведя глаза, хмуро хмыкнула. Затем она сделала глубокий вдох, распрямила плечи и, глядя Эрике в глаза, язвительно поинтересовалась:
— И что мне теперь сделать, чтобы моё объяснение выглядело правдоподобно? Снять колготки и продемонстрировать, что у меня нет раны на ноге, а значит, кровь с той проволоки не моя?
В этот момент всполошилась Тау, которая, видимо, сегодня окончательно вошла в амплуа строго следящего за правилами директора. Она торопливо замахала руками и возмущённо воскликнула:
— Эй-эй, вот только не надо превращать суд в развратный балаган!
После её слов в зале повисла напряжённая тишина. Хитаги буравила Эрику хмурым взглядом, та же спокойно смотрела на неё в ответ с расслабленной улыбкой на губах. Атмосфера напоминала туго натянутую струну, для разрыва которой было достаточно лишь слова одной из противоборствующих девушек. Вот только те не спешили её прерывать. Эрика просто наслаждалась моментом своего торжества, в то время как Хитаги слишком хорошо понимала, в каком положении она оказалась. Все её контраргументы были довольно шаткими и не ставили точку в споре, а проставляли сплошные многоточия, после которых легко было продолжить предложение очередным “или нет”.
В какой-то момент их спора Марти вернул относительное спокойствие и стал следить за этой битвой аргументов. Пожалуй, то, как упорно Эрика пыталась выставить Хитаги преступником, бесило его даже больше, чем попытки детектива поддеть его лично. Взволнованно переводя взгляд с одной на другую в момент напряжённой паузы, Марти лихорадочно перебирал в мыслях все обнаруженные и вычитанные им улики, чтобы найти хоть какое-то несоответствие в словах Эрики, хоть маленькую лазейку, позволяющую оправдать Хитаги. “Думай, думай!” — говорил он себе, наблюдая за Хитаги, нервно кусающей губы и всё больше сникающей с каждой секундой.
Наконец, его осенило. Почти с радостным видом он, забыв про необходимость говорить по-японски, на весь зал заявил:
— By the way, as for that letter, there’s something that makes me see it as a red herring.
Из-за того, как внезапно он нарушил затянувшееся напряжённое молчание, внимание окружающих резко переключилось на Марти. Его слова просто не могли не заинтересовать. Все приготовились слушать объяснение. Правда, Ёшики недоумевал немного по другой причине.
— Эм… Извини, не мог бы повторить то же самое по-японски? — смущённо попросил Кишинума и, опустив глаза, признался: — У меня всегда были проблемы с английским, ещё со средней школы.
Марти виновато усмехнулся и пожал плечами.
— My bad… То есть, извиняюсь, — поправился он. — Я имел в виду, что считаю то письмо фальшивкой, нужной для отвлечения внимания. И да, понимаю вас, мистер Кишинума: у меня тоже всегда были проблемы с языками. — Марти смущённо отвёл взгляд и почесал затылок.
— Забавно слышать это от англичанина, говорящего по-японски, — с лёгкой улыбкой заметил Минато.
— И что же заставляет вас так думать, Марти-сан? — методично поинтересовалась Эрика, недовольно косясь на Марти, а затем с издёвкой добавила: — Или это очередная попытка отвлечь уже нас от Хицугири-сан?
— Отвлечь? Вовсе нет. — Марти расслабленно откинул голову назад. — Я действительно считаю подозрительным тот факт, что письмо было обнаружено в оранжерее, а помимо этого на нескольких других местах, связанных с убийством, оказалась цветочная пыльца.
— А что с этим не так? — не понял Ёшики. — Я имею в виду, разве это не нормально, что пыльца привела нас всех в очередное место, связанное с преступлением?
— You’ve got that wrong, mister Kishinuma, — заявил Марти, подняв палец вверх и покачав им, и не сдержал довольной ухмылки. — Согласно теории о том, что письмо получил убитый, это место связано именно с ним, а не с его убийцей.
