Марти порывисто закрыл лицо ладонью и стал царапать его ногтями. Он сжал зубы, чувствуя стыд и отвращение из-за собственных действий и из-за испытанных им тогда эмоций. А ещё в этот момент он как никогда сильно себя ненавидел. Он в полной мере осознавал себя последней сволочью и не сомневался, что эту точку зрения разделяет Хитаги. Перед ней ему было особенно стыдно. После всех слов о доверии, он оказался на деле просто лживой свиньёй. Он знал, что эту вину искупить невозможно.
— Эй, Хитаги… — сипло обратился он к ней, не убирая ладони с глаз. — Помнишь, я обещал сделать всё, чтобы помочь тебе раскрыть убийцу твоего брата? А ведь самой простой и правильной вещи я так и не сделал. Я должен был сразу сказать тебе правду.
— … И почему же не сказал? — раздался её голос где-то очень близко.
Марти раздвинул пальцы и взглянул в сторону, откуда он доносился. Хитаги стояла совсем рядом, прямо напротив него, и смотрела прямо в лицо, ожидая ответа. Очевидно, она прошла через зал, пока он говорил. В её выражении не было ненависти, презрения или осуждения — лишь немой вопрос. Марти списал это на первичный шок. “Пройдёт каких-то пара минут, прежде чем она будет мечтать о моей казни…” — с сожалением думал он. Вслух же он по-английски ответил на вопрос:
— Потому что я трус. Вот так просто. Жалкий, ничтожный трус, который боится умирать. После того, как я осознал то, что сделал, я понял, что у меня появился призрачный шанс выбраться отсюда. Вернуться назад, домой, где я не был два года. Теперь же, когда я думаю об этом, я понимаю, что это всё просто идиотизм. Действительно, кому я там такой нужен? За эти два года я опустился ниже некуда и окончательно втоптал свою жизнь в грязь… Ненавидишь меня? — после небольшой паузы добавил он и, наконец-то убрав руку от лица, серьёзно взглянул на Хитаги.
Та смотрела на него со странным выражением: с одной стороны, оно было похоже на задумчивость и нерешительность; с другой же, Марти видел в нём обвинения и немое порицание. Он ждал. Ждал, что она его ударит, или что начнёт проклинать его всеми известными ей словами, или просто с презрением отвернётся и уйдёт. А вот к тому, что она сделала, он готов не был.
Совершенно внезапно, без каких-либо предупреждений, Хитаги сделала шаг к нему, на ходу раскинув руки, чтобы в следующий момент на мгновение привстать на мысочки и обхватить его шею в объятии. Марти растерянно моргал, не соображая до конца, что только что произошло. Он даже стал искать взглядом поддержки у окружающих, но те также явно не успели понять, что к чему. Наконец, Марти осторожно поинтересовался у обнимающей его Хитаги:
— Эм… Ты же слушала меня, да? Или это такая странная попытка меня задушить? Ты ведь понимаешь, что это делается немного по-другому, да?..
— Я не хочу, чтобы ты умирал, — резко перебила его Хитаги.
Марти отвернулся, насколько ему позволяло положение, и горько усмехнулся.
— Даже несмотря на то, что я убийца твоего самого дорого человека?
— Ты мой друг, Марти, — упрямо повторила она и шмыгнула носом.
В этот момент Марти осознал, что она плачет. “И как я не заметил сразу?” — подумал он, косясь на её дрожащую фигуру. На его плечо упало несколько капель. Марти тяжело вздохнул и виновато проговорил:
— Мне жаль, что из-за меня тебе опять приходится плакать…
— Разве я плачу? — с усмешкой, смешанной со слезами в голосе, спросила Хитаги, но, услышав сама себя, убедилась, что это так, и пробормотала: — Ох, и правда…
Марти вздрогнул от удивления её словами. Пару мгновений он искал причину и, найдя её, сочувственно поинтересовался:
— Ты и этого уже не чувствуешь, да?
Марти спросил это, хотя он и так понимал, что ответ будет утвердительный. Хитаги знала, что он не нуждается в подтверждении своих догадок. На самом деле, она не чувствовала не только своих слёз. Воздух, скользящий по коже при ходьбе, собственное дыхание, ком в горле, тепло тела Марти, которого она так крепко обнимала — всего этого она больше не ощущала. Ничто из этого ей больше не принадлежало. Единственное чувство, которое у неё осталось — это боль и горечь, как от расставания с чем-то родным и близким.
Хитаги чувствовала, что минута, когда она на самом деле расстанется с (самым) дорогим человеком, неумолимо приближается. Она словно ощущала дыхание смерти, стоящей у неё за спиной и нетерпеливо ожидающей, когда же наконец ей отдадут того, кто ей предназначен. Сейчас Хитаги была небольшим препятствием между Марти и его концом, но она прекрасно осознавала, что в любой момент её могут просто отбросить, как ненужную преграду. Ей хотелось сказать ему ещё много-много всего, рассказать всю правду, но Хитаги понимала, что времени на пространные рассуждения и долгие лекции у неё нет. Так что она решила ограничиться лишь самым главным. Понизив голос, так чтобы никто, кроме Марти, не мог услышать её слов, она вдруг торопливо заговорила практически ему на ухо:
