Казалось бы, правильная и справедливая Дея непременно должна тянуться к собранной и всегда решительной Розе — первой — или же к блюстительнице порядка и непорочности Лизе — пятой; ей бы даже больше подошла ребячливая Сиетта или же элегантная Лирия, которых обеих можно было назвать принцессами, пусть и диаметрально противоположными по характеру; в крайнем случае, мечтательная Наоми. Но никак не непредсказуемая, подчас жутковатая, любящая дразнить окружающих Хина. Не такая прекрасная дама должна быть у рыцаря, от клейма которого Орхидее никогда не избавиться.
И всё-таки Орхидея любила младшую сестру больше остальных.
В Хине ей нравилось многое. Пожалуй, самым точным описанием для неё Дея назвала бы слово “яркая”. Даже на фоне такого пёстрого цветника, Хина казалась ей чем-то выделяющейся. Общаться со “старшими” сёстрами Дее было приятно, это её расслабляло — но с единственной младшей такого не получалось. Хина могла беззаботно шутить, весело пихая локтем в бок, а в следующее мгновение уже нашёптывать на ухо что-то пугающее; самоуверенно посмеиваться и с загадочным видом списывать всё на удачу, в очередной раз победив в какой-нибудь игре благодаря жульничеству (она просто не умела играть честно, как ни старалась, и даже пытаясь, в итоге всё равно выкидывала какой-нибудь фокус), а затем искренне проявлять свою любовь в крепких объятиях.
Вся эта непредсказуемость безумно затягивала Орхидею. Душа требовала подвигов и великих свершений, но, ввиду невозможности такой активности, Дея решила удовлетворять себя интересным времяпровождением с Хиной, от которой могла ожидать чего угодно. Иногда у неё проскальзывала мысль, что, возможно, Хина не такая уж и оригинальная сама по себе, а это просто она сама недостаточно проницательна, но Дею это не слишком-то волновало.
У каждой из семи сестёр был свой маленький уголок — свой альтернативный мир, олицетворяющий характер хозяйки. Простому человеку это могло бы показаться удивительным и, несомненно, чем-то уровня высокого чародейства, но на самом деле существование такого мира являлось достаточно низкой магией. Да, у них с сёстрами были свои привилегии, такие как неограниченное при нормальных условиях время существования или собственный идеальный мир, но на самом деле всё это создавало огромные рамки, ставящие их на уровень низших магических существ. Впрочем, особых амбиций ни у кого из семи не было, так что это не сильно их беспокоило.
Миры каждой из сестёр можно было описать словом “безмятежный”, пусть и совершенно различными его оттенками, но для всех оно было своим. У некоторых взгляды на спокойствие и идеальный мир более-менее совпадали, так что этим сёстрам было комфортно гостить друг у друга. И всё же в одном сходились все шестеро: мир седьмой — олицетворение хаоса.
Внутренний мир Хины представлял собой бесконечную бездну, окрашенную в чёрный, словно залитую густыми чернилами. Перемещаться по нему можно было по дорожкам, похожим на куски шахматной доски, и их разрозненным обломкам, а также по парящим прямо по воздуху (плавающим по этой чёрной массе неопределённости?) гигантским игральным картам-платформам. “Похоже на искажённую версию “Алисы в стране чудес”, — вынесла вердикт оказавшаяся здесь впервые “хозяйка” Хины Энн — первый человек, с которым та познакомилась.
Но, пусть Орхидея и разделяла мнение остальных сестёр, даже эта часть Хины ей нравилась. Отражая общение с младшей сестрой, мир изменялся, усложнялся и давал Дее заряд адреналина, которого ей так не хватало в обычной жизни. Собственный мир, хоть и удовлетворял её потребностям и вкусовым пристрастиям, всё же всегда поддерживал свою хозяйку и не давал ей делать что-либо слишком безрассудное — здесь же такого не было. Мир не был ограничен ничем, кроме воли Хины, которая начинала действовать лишь тогда, когда видела, что её любимой сестре грозит реальная опасность.
Хина видела любовь Деи — можно сказать, читала, как открытую книгу — и любила её в ответ ничуть не меньше. Именно с Орхидеей она проводила большую часть своего времени, именно перед ней она приоткрывала часть своих переживаний (на большее она не была способна ввиду природной скрытности), именно ей повторяла, как уважает её. Дея улыбалась в ответ, но не сильно верила: она просто не понимала, как такая проницательная и хитрая личность может уважать что-то в ней — наверняка, по-своему интересной, но всё-таки совершенно по-другому, нежели сама Хина.
И всё-таки любой, глядя на их взаимоотношения, счёл бы их абсолютно гармоничными. И Дея была совершенно счастлива тому, как складывается её жизнь с любимой младшей сестрой.
Именно поэтому ей было так сложно поверить в реальность случившегося.
