Роза — старшая и ответственная. Скупа на эмоции, всегда собранная и довольно строгая. Она, несомненно, любила своих сестёр, раз решила оградить их от судьбы вечных междоусобных войн за право быть лучшей, навязанной отцом, но её любовь выражалась также сдержанно. Хиганбана часто сравнивала её с родителем-одиночкой, который любит своего ребёнка, но всё время уходит с головой в работу, чтобы обеспечить чадо самым лучшим, при этом часто пренебрегая прямой отдачей родительского тепла.
Сиетта была ребёнком во всех смыслах этого слова: жизнерадостная, активная, непоседливая, с неуёмной фантазией, всегда готовая к новым свершениям. Строго говоря, имя “Сиетта” выдумала сама себе она. На самом же деле её звали Флёр Солэйр, но такое имя ей не казалось подходящим. Хина же считала оба из них достаточно “солнечными” и отражающими её неунывающую натуру. Сиетта объединяла вокруг себя большинство сестёр, выдумывая множество забавных вещей. “Довольно иронично, что она, ребёнок телом и душой, является второй по старшинству”, — думала Хиганбана.
Наоми Эскеса — мечтательница. Немного рассеянная, потому что часто уходила в себя. Обожала рисование больше всего на свете. Часто выдавала внезапные мысли, говорила то, что думает, не заботясь о последствиях, чем подчас сильно смущала окружающих. В целом в ней было чуть меньше детской непосредственности, чем в Си.
Лирия — загадочная и возвышенная. Обожала театр, особенно балет. Всегда была себе на уме и казалась отчуждённой. А ещё эта элегантная красавица-балерина отличалась жуткой злопамятностью: она не могла простить Наоми, что та оказалась рангом выше, хотя у самой Лирии сначала были все шансы стать третьей. Хиганбана всегда видела это и не раз намекала Лири, что в итоге и сыграло с ней злую шутку. “Я была слишком самоуверенной…” — с досадой думала Хина.
Лиза Темма — строгая и праведная. Если Дею Хина иногда называла чересчур правильной, то с Лизой эта правильность не шла ни в какое сравнение. Идеально следующая своему образу монахини, Лиза была чиста душой и помыслами. Именно поэтому Хиганбане было так весело дразнить её слегка вульгарными намёками — лицо пятой неизменно приобретало забавный ярко-пунцовый оттенок. Но при этом Хина уважала её доброту и сочувствие.
Несмотря на наибольшее количество информации, Хиганбана очень быстро вспомнила каждую деталь, связанную с Орхидеей. Пожалуй, причина крылась в том, что с ней они больше всего времени проводили вместе. А ещё Хина больше всех любила Дею, считая её идеалом. Возможно, Дея никогда не воспринимала эти заявления всерьёз, но Хиганбана говорила от чистого сердца. Благородный и непорочный король рыцарей — вот какой видела старшую сестру она.
Также немалую роль в жизни Хины сыграла Энн — обычная тринадцатилетняя девочка из США. Именно у неё жила Хина, скрываясь от отца при помощи Розы. Энн, несомненно, научила её многим интересным вещам из мира людей, таким как человеческие привычки, развлечения, обращение с техникой, интересная музыка. И всё-таки Хина не успела построить с ней достаточно крепкой связи. Первым, кто достучался до её сердца и занял в нём прочное место, к сожалению, стала не американка (пусть Хина всё равно считала её товарищем, который внёс свой вклад в формирование её личности), а один британец, ехидный снаружи, но глубоко несчастный внутри…
В конце концов мысли Хиганбаны тем или иным образом возвращались или к другу, или к сестре. Она пыталась вытравлять их, но не помогало ничто, кроме перекрытия воспоминаний об одном вторым и наоборот. Вот и сейчас Хина устало поднялась на трясущихся руках и не глядя стала в очередной раз нашаривать на прикроватной тумбочке письмо, отправленное Орхидеей незадолго до смерти. Только вот на этот раз оно почему-то долго не попадалось под руку. “Куда я его зашвырнула?” — растерянно подумала Хина, нахмурив брови и наконец-то соизволив скосить глаза в сторону, где должен был находиться объект поисков.
Её привёл в чувство запах гари, совпавший с обнаружением листа бумаги на включённой настольной лампе. Осознав, что она вот-вот спалит последнюю частичку Деи вместе с комнатой, Хина резко подскочила на месте и торопливо схватила письмо.
— Чёрт, чёрт, чёрт… — нервно бормотала она, держа горячее послание в трясущихся руках.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Она опустила глаза в письмо и тут заметила странные коричневатые символы на бумаге, которых определённо раньше не было. Пара мгновений на осознание — и Хине захотелось хорошенько треснуть себя по лбу. В памяти тут же всплыл тот день, когда она наблюдала, как Энн играет в детективную компьютерную игру и читает там информацию про “невидимые” чернила, а затем рассказала об этом Дее. “Лимонный сок! — осенило Хину. — И как я раньше не додумалась проверить письмо на наличие тайных посланий?!”
