Игра с тенью полностью

— Да, действительно, — продолжил он, — многие из более солидных, нежели я, людей ходили к Тернеру или приглашали Тернера к себе. Поэтому я решил, что мне тоже стоит его навестить. И я отнес ему свои парики, поскольку, по моим наблюдениям, молодые щеголи переставали их носить. А потом я отрастил собственные волосы и отправился к нему уже с ними. — Он потряс головой. — Мне хотелось бы иметь дар художника, мисс Халкомб, дабы изобразить все это для вас. На улицу выходило длинное узкое окно, и на подоконнике стояли ухмыляющиеся манекены в париках, усеянных короткими завитками, вроде цветной капусты. Однако с улицы туда было не попасть, и вы заходили через боковую дверь, со двора… Боюсь, позабыл название…

— Хэнд-корт?

— Да, именно так.

Он опять закрыл глаза и рукой начал чертить в воздухе план.

— Узкая прихожая, лестницы вверх и вниз, лавочка в маленькой темной комнатке слева. Ряды голубых бутылей у стены, а здесь — стол с полотенцами, бритвами и тазом. Винтовая машинка — для завивания, полагаю. И повсюду — пуховки, утюги для гофрирования, заколки, кожаные валики для локонов и еще Бог знает что. И запах. Паленых волос. Мыла. Помады. — Мистер Пэдмор так старался воспроизвести полузабытый аромат, что его ноздри трепетали. — И пудры. Да. — Он внезапно открыл глаза. — Знаете, как пахнет пудра для париков, мисс Халкомб?

Я покачала головой.

— Достаточно приятно, но немного едко… И почти всегда — страшный шум, по крайней мере, когда я бывал там. И внутри, и снаружи. Вода булькает. Щипцы клацают. — Он рассмеялся. — Языки клацают. О да, множество языков.

— Значит, мистер Тернер был очень болтлив?

Он склонил голову и потер мочку уха, словно этот жест мог прояснить его память. Мгновением позже он произнес:

— Знаете ли, я не могу этого вспомнить. Однако кто-то, без сомнения, был болтлив, ведь там всегда слышался гул разговоров. В любом случае, именно так мне вспоминается. — Мистер Пэдмор недоверчиво улыбнулся, словно путешественник, который застыл, чтобы оглянуться назад, и удивился тому, какой длинный путь он проделал. — У нас не было недостатка в объектах для обсуждения — колонисты Америки, санкюлоты во Франции. Хватало и важных персон. — Он чуть наклонился ко мне, словно поверяя секрет. — Однажды я увидел, как из лавочки выходил дородный джентльмен в самом белом из виденных мною белых париков. И мистер Баррингтон, который тогда составлял мне компанию, сообщил: это личный капеллан принца Уэльского.

— Неужели? — произнесла я.

Трудно было представить, чтобы столь возвышенная особа решилась посетить в наши дни грязноватое заведение в Мейден-лейн (или любое заведение, где можно быть узнанным) и толкалась там среди актеров и торговцев, жаждущих выглядеть красиво.

Мистер Пэдмор кивнул.

— И доктор Монро, который…

— Лечил короля! — вскричала я, вспомнив миссис Бен нет.

Он потряс головой и просиял — полагаю, не восхищаясь моими знаниями, но радуясь тому, что мир, в котором он жил, не совсем еще исчез, а человека, прославленного в его дни, помнят и сейчас.

— Знали вы, — спросила я, — что он был одним из первых покровителей Тернера?

Мистер Пэдмор сделал отрицающее движение.

— Но я не удивлен, услышав об этом; насколько я помню, доктор Монро был известен как коллекционер и даже как художник. Он, вероятно, заметил в лавочке рисунки мальчика, ведь старый мистер Тернер имел обыкновение вывешивать их в окне или возле двери и продавать по два-три шиллинга за штуку. А еще, знаете, он был…

Однако в этот момент миссис Чамберс поставила перед нами чашки. Мы замолкли и благодарно следили за тем, как она разливает чай.

— Ну вот, — сказала Бетти, закончив свое дело. — Приятно было познакомиться с вами, мисс Халкомб. — Она сняла с окна носовой платок и протянула мне: — Надеюсь, вас не затруднит вывесить его снова, когда вы соберетесь уходить; я пойму, что мне пора прийти и убрать здесь.

— Дай Бог тебе здоровья, Бетти, — пробормотал мистер Пэдмор, когда она удалилась. — Она такая… такая… — а потом, совершенно неожиданно, его веки моргнули и сомкнулись, а голова качнулась вперед.

— Вы говорили… — начала я громко.

Но мистер Пэдмор не пошевелился.

Мысль о том, что сон придет туда, куда не добралась смерть, и лишит меня насущно необходимых сведений, вызвала панику, и, почти не раздумывая, я подскочила и потрепала мистера Пэдмора по плечу. Благодарение Богу, этого оказалось достаточно. Он вздрогнул, открыл глаза и посмотрел на меня. Кажется, какое-то мгновение он не понимал, кто я; но затем произнес:

— А, мисс Халкомб, мисс Халкомб, простите меня. Мы продвинулись вперед?

— Несомненно, — ответила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Он издал извиняющийся смешок.

— Боюсь, я поглупел. Совсем позабыл, где…

— Доктор Монро.

— О, да-да. Он был великий покровитель искусств.

— Да, — подтвердила я, терзаясь нетерпением. — Но вы собирались рассказать мне о нем и еще что-то.

— Разве? — Он глубокомысленно нахмурился. — А! Он опекал короля во время его…

— Я знаю об этом!