Игра саламандры полностью

Ничего важного, это правда, и все-таки, может, нужно сообщить о том, что во время перемены Серафин, Матильда и Франческо повели его с собой во двор. И пока вместе прогуливались вдоль стен, троица комментировала всех дефилировавших мимо студентов, словно сотрудники редакции сатирического журнала, которые вводят новичка в курс дела, снабжая необходимой информацией.

Или нужно было сказать ей, что, когда они шли мимо Валерии – той шалавы с косичками и ярко-голубыми глазами, – все трое замолчали.

И что потом Серафин сказала: «Держись от нее подальше, Оливо! Такая способна обворовать старушку с сердечным приступом в супермаркете. Сегодня хоть нет этого нациста – ее парня. Наверное, ищет где-то очередную жертву».

Он мог бы и должен был бы рассказать ей все это вместе с кучей других подробностей, конечно незначительных. Однако неохота. Непонятно почему, но не хочется. А когда ему чего-то неохота – он это хорошо усвоил, – не нужно делать, и все, и не важно знать почему. Ведь его ощущения намного дальновиднее понимания.

– Итак, с Серафин Урру пока что никаких контактов?

– Нет.

– И даже ни с кем другим из класса?

– Типа?

Соня Спирлари подхватывает вилкой макароны, приправленные соусом песто – разумеется, покупным и без чеснока.

– Не знаю, – громко чавкает, – может, был еще кто-нибудь интересный. Хотя, полагаю, если бы кто-то на тебя недобро посмотрел или что-то сделал или сказал, ты доложил бы мне. Ведь из-за этого ты здесь, а не в приюте, разве не так?

– Угу.

– Отлично, слушай! После ужина мне нужно слетать в управление. Надо заполнить бумаги – дело нудное, но обязательное. Оттуда как раз и рюкзак прихвачу для тебя. Флавио его оставил в управлении. Не хочу, чтобы тебе написали замечание уже на второй день, хе-хе-хе!

Оливо смотрит на нее и не смеется.

– Да, извини, глупость сказала. В любом случае дело это и правда на пару часов. Ты в это время можешь включать телевизор, проигрыватель – все что хочешь. Сегодня утром твой друг Гектор привез книги, они в твоей комнате в коробках – может, разберешь их или почитаешь. У нас в доме совсем нет книг. А что были, мой бывший увез, впрочем, только он и читал их. Вернусь поздно вечером и рухну без сил. В общем, теперь знаешь, что я не домохозяйка, не интеллектуалка и не хорошая мать. – Вытирает рот бумажной салфеткой. – Выходит, дрянь я, скажешь ты? «The answer, my friend, is blowin’ in the wind»[69], – пел этот чел… как его зовут… Брюс Спрингстин[70].

– Боб Дил…

– А, да, Боб Марли[71], верно. Оставь все на столе, хорошо? Я приду и сама уберу.

Оливо наблюдает, как она быстро уходит в ванную, чистит зубы, хватает на лету куртку и обувается.

– Не жди меня. Прошу, поспи, ведь завтра тебе снова надо быть во всеоружии. – И уходит, оставив на комоде у двери ноутбук и папки.

Оливо подхватывает вилкой три последние макаронины, кладет их в рот и жует.

На столе остаются крошки в виде созвездия Плеяды, его и Сони грязные тарелки, два бокала, два обрывка бумажных полотенец, бутылка воды, допитая Соней бутылка вина и скомканная вместе с приборами вчерашняя скатерть.

В нескольких метрах разложен диван-кровать со свернутым комом одеялом, но под одеялом никого.

Чтобы избавиться от искушения подойти к нему, поднять одеяло и понюхать простыню, Оливо идет в туалет, писает там и уходит в комнату.

Коробок с книгами – штук десять, никаких надписей или каких-либо других опознавательных знаков на них нет. Открывает первую попавшуюся коробку, но достает из нее не все книги, а тут же принимается читать одну из них.

Это история человека, рожденного на трансатлантическом лайнере и получившего при крещении имя нового столетия. Он становится величайшим пианистом в мире, но решает никогда не сходить с судна. Короче говоря, делает все, чтобы нога его не ступала на землю. Так и происходит.

Это одна из ста двадцати семи книг – из тех, что брал в библиотеке, но так и не вернул.

Он читал эту книгу шесть раз и все шесть раз с легкостью представлял главного героя похожим на себя и лицом, и фигурой[72]. Так же было и с Козимо из «Барона на дереве»[73], с писцом Бартлби[74], Скруджем[75], Дэвидом Копперфилдом[76], Йодой[77], молодым Хольденом[78] и другими бескомпромиссными персонажами, умевшими всегда без проблем отвечать: «Я бы сказал „нет“».

Окончив читать книгу о пианисте в океане, Оливо принялся за следующую. Куранты на колокольне пробили двадцать три часа. Хотя радиатор отключен, в комнате почему-то еще слишком жарко.