Контрабандисты и Кэрри покинули салон внедорожника. Пришло время облачиться в чадру. Таков был в этой части света удел слабого пола, где, если женщина, хотя бы случайно, оголит руку выше запястья, ее сочтут шлюхой. Впрочем, публичная порка потрясла Кэрри сильнее.
– Что происходит? – спросила она у контрабандиста, знавшего английский.
– Жди, – ответил он и, переговорив с группой молодых людей неподалеку, вернулся.
– Все хорошо, не волнуйся. Этот, – он указал на казнимого, – пить пиво.
Твою же мать… Кэрри будто попала в Средневековье. И еще у нее в запасе оставалось четыре дня. Ну спасибо, Саул.
Покинув Боразджан, поехали по «черной» дороге, что змейкой вилась через земли, пустыннее которых Кэрри еще не видела: голые горы, за ними – еще горы, только повыше, сливающиеся с голубизной неба. И ни капли зелени: ни деревца, ни травинки, ни кустика.
Кэрри упарилась в черной чадре.
– Так кто такой этот Намир Фамади? – спросила она у проводника.
– Полковник Фамади, – ответил тот. – Служил в Боразджане при шахе. Перс, ненавидит людей Мидии, ненавидит луров. Ненавидит всех, кто не перс.
– Что такого сделал этот полковник Фамади?
Проводник посмотрел прямо на Кэрри.
– Зло, – произнес он и отвернулся.
– Да расскажи ты ей, – велел ему водитель.
– Расскажу, – произнес проводник по-английски. – Фамади ловит молодые люди, луров. Забирает прямо с улицы. Просто так. Потом берет металлический пластинка, небольшой, – он на фут развел ладони в стороны, – нагревает. Докрасна. Солдаты приводит пленный лур. Один встать сзади, с саблей. Полковник даст сигнал, и солдат бьет саблей. Когда лезвие коснется шеи, полковник прижимать пластинку к шее лура и кричит: «Беги!». Отрубленный голова падает на пол, а тело идет еще шага два-три, может, больше. Оно не знает, что уже мертво.
– Господи, – прошептала Кэрри.
– Еще не все. Фамади заключать пари с солдатами: сколько пробежит тело без голова. Рекорд – тринадцать шаг,
– Когда он перебирался в Тегеран, шах сделал его генералом, – добавил водитель. – Матери луров до сих пор пугают детей: «Будь паинькой, не то придет Намир Фамади».
Кэрри заметила дорожный знак, где на фарси было написано: «Шираз, 60 км».
Еще через пару часов контрабандисты оставили ее в крупном торговом центре с садами и подсвеченными фонтанами. Это был один из самых прекрасных городов, что видела Кэрри.
Шираз лежал у подножия вытянутой в длину высокой горы. Это был современный город с хорошими дорогами и улицами, вдоль которых тянулись аллеи и сады. Молодые женщины по большей части не носили чадру, только платки русари и обычную цивильную одежду. Кэрри поднялась на третий этаж большого, ярко освещенного центра и заглянула в примерочную кабинку. Там проверила тайник – в стене имелась незакрепленная планка, и за ней связной оставил сообщение на жаргоне, написанное от руки на клочке оберточной бумаги. Кэрри включила ноутбук и за несколько минут расшифровала послание:
Стая ворон облюбовала финиковую пальму во дворе. Они вились над деревом черной тучей, а их помет портил весь вид. Громкий грай будил Броуди по утрам.
Сын Абу Назира Иса сильно боялся их и не выходил в сад, если черные птицы там собирались.
– Чего ты их так боишься? – спросил мальчика Броуди.
Сперва Иса просто съеживался и отмалчивался, но однажды, когда он, напуганный, стоял в дверях дома и смотрел на птиц, ответил:
– Они приносят беду, Николас. Иногда мне кажется, что я умру.
– Не бойся, ты еще совсем маленький, не умрешь, – ответил Броуди, чувствуя, что мальчика такой ответ не убедил.
К тому времени Броуди уже достаточно доверяли: даже позволили иметь перочинный нож, которым он и вырезал рогатку для Исы. Такую же, с какой он сам играл еще в Пенсильвании, в компании Майка: мальчишки пуляли мраморными шариками в птиц, мышей и белок, пока внутренний голос не велел Броуди прекратить. Он сам себе напомнил папашу Ганнера, а поступать, как отец, юному Николасу хотелось меньше всего.
Иса своего отца, Абу Назира, обожал.
Броуди подарил рогатку Исе и показал, как стрелять из нее: с третьего раза маленьким камушком он убил ворону. Иса побоялся трогать тушку, но Броуди поднял ее с земли, вместе с мальчиком отнес на склон и выбросил в долину.
Там они задержались посмотреть, что будет: остальные вороны слетелись на труп, громко каркая и поклевывая его, словно пытались разбудить. На следующий день они просто склевали его.
Броуди был с Исой, когда тот убил свою первую ворону.
–
– Ты все еще боишься ворон? – спросил он позже. – Ты ведь можешь их убивать.
– Да, Николас, убить я их могу, но они мне все равно не нравятся. – Его английский с каждым днем становился лучше и лучше. Иса прогрессировал куда быстрее, чем Броуди – в арабском.
