На полу темнело пятно, точно от пролитой жидкости. Конечно, это не могут быть следы крови — все давно смыло дождями, за десять-то лет. Но все же?
Саша шагнул вперед, наступив на пятно — осторожно, носком кроссовка. И мгновенно откуда-то пришло понимание — это кровь! Но не десятилетней давности — вполне свежая. Ногу словно крохотными ледяными иголочками закололо.
— Тут… — произнес он и сам удивился, как хрипло прозвучал его голос.
Остальные подошли ближе, окружив его ровным кольцом.
— Тут недавно… что-то было. Это не то, что я искал. Но думаю, подойдет.
— Ничего так, — после минутного молчания сказала Яна. Остальные тоже отозвались вразнобой, высказывая схожие мнения. Саша не заметил, кто первым достал и зажег свечу, но через несколько мгновений круг осветился неровным, беспокойным светом маленьких свечек, что держали в ладонях его сегодняшние компаньоны.
Он вытащил из рюкзака невзрачный деревянный брусок, который сегодня должен был стать его пропуском в Игру. Деревяшка, по утверждению Игоря, была привезена из какого-то удивительного места в горах, что делало ее отличным материалом для амулета. Всего-то дел — зарядить ее энергией и нанести заранее заготовленные знаки. Лучше бы ножом и кровью, но Саша решил на первый раз ограничиться маркером.
Он вздохнул и решительно стал обеими ногами на загадочное пятно. Стоять там было неприятно, где-то в горле ворочался склизкий, душный комок, но парень мужественно боролся с отвращением. Закрыв глаза и выставив перед собой брусок, он попытался ощутить, как энергия, втекающая в его тело через подошвы ног, концентрируется в ладони и перетекает в будущий амулет. Сначала ничего не происходило, а потом знакомое уже холодное покалывание начало подниматься по ногам, подбираясь к руке — омерзительно-медленно, так и хотелось поторопить процесс.
«Неужели у нас нет какого-нибудь… места силы поприятнее?» — спросил Саша у Рогозина, когда узнал, где ему предстоит проводить ритуал.
«Есть. Не то чтобы «у нас», скорее, за городом. Но ты уверен, что стоит выдавать его местоположение этой компании?»
Саша крепче стиснул деревяшку в ладони, опасаясь, что та выскользнет из вспотевших пальцев. И тут по спине словно прошелся разряд тока, заставляя его замереть. В голове сами собой начали возникать отрывочные картинки, образы…
… Девочка. Слишком взрослая, чтоб быть непорочной. Слишком юная, чтобы успеть осознать свою отвратительную природу. Она уже учится искусству охоты на мужчин, но так трогательно-наивны ее первые шаги на этом пути! Юная паучиха, прилежно плетущая свою первую сеть. Ей так нравится репетитор, что приходит домой по вечерам? Что ж, пусть верит в силу своей очаровательной улыбки, ямочек на щеках, небрежно скользящей по бедру юбки, карамельно-яркой помады… Тем охотнее она пойдет с ним, когда наступит час.
Мерзкая самка, ее гнилостный запах чувствуется даже сквозь одежду! Она такая же, как его мать, такая же, как все они… тоже жаждет затянуть его в темную, влажную пещеру между ног, поглотить его целиком, как она делает каждый раз в этих страшных снах, накрывает его, огромная, зловонная, ненасытная бездна…
Кровь — как очищение, искупление, избавление, успокоение. Кровь заливает все, сломанный цветок падает в темную лужу, неестественно вывернув трогательно-тонкие ручки с нелепым, по-детски ярким маникюром.
Эта похожа на нее чем-то — разрезом глаз, невинной своей развратностью или, может быть, яркими пятнами оранжевого лака на ногтях, и он, внезапно растрогавшись, приводит ее сюда, на место, где он потерял невинность — во всех смыслах этого слова. Где впервые осознал свою силу и власть, где впервые подмял под себя хрупкое тело, с силой вонзаясь в податливую плоть.
Да, тело придется потом везти через пол-города, но к чему стремиться за грань, если не решаешься следовать своим желаниям?..
И кричит она так же, и так же хрипит и булькает горлом, захлебываясь в потоке собственной крови…
И он, сильный как никогда, царь и бог этого мира, содрогается от восторга, чувствуя, как замыкается некий мистический круг. Нет, не круг — виток спирали. Он выходит на новый виток, на новый уровень…
Саша медленно пришел в себя, осознав, что сидит на холодном бетонном полу, а перед глазами пляшут размытые светящиеся пятна. Кто-то — кажется, Вит — подал ему руку, и он поспешно вскочил, отряхиваясь. Деревяшка была по-прежнему зажата в руке, и он брезгливо отбросил ее. Только через минуту-другую, отдышавшись, он вспомнил, что это вроде как амулет… или артефакт, черт их разберет, с этой классификацией. Выудив из кармана маркер, Саша торопливо нацарапал на ее поверхности выученный знак — или вариацию на тему, вряд ли стоило стопроцентно полагаться на свою память после такого потрясения. Магический предмет словно бы пульсировал в руке — пришлось подавить отвращение и инстинктивное желание от него избавиться. Завернув деревяшку в платок, Саша упаковал ее обратно в рюкзак.
— Нехило так, однако, — протянул Вит. Теперь его тон был гораздо более уважительным, чем когда-либо ранее.
