— А у тебя есть сродство… к темной энергии, — произнес смутно знакомый голос, и Саша удивленно покосился на его обладателя… или обладательницу? И как это он сразу не узнал Лену в одном из «новых» лиц? Стоило этой загадочной личности коротко остричь и покрасить волосы, как она изменилась почти до неузнаваемости… Прежним осталось только странное сочетание откровенно женской фигуры и глубокого мужского баритона.
«Интересно, темная энергия — это то же, что загадочная отрицательная?» — скептически подумал Саша. Сам он никакого «сродства» не ощутил — напротив, решил в дальнейшем по возможности как можно меньше связываться с подобными местами и явлениями. Переживать чувства маньяка, убивающего жертву — удовольствие, мягко говоря, сомнительное.
— Кто-то идет! — настороженно произнес до сих пор молчавший Коля-Маркус, и все мгновенно замерли, прислушиваясь. Все верно — в коридоре слышались шаги, причем явно не одинокие. А из зала был только один выход…
— Ну-ка быстро, по местам! — прошипела Аша, и круг мгновенно рассыпался. Несколько парней зачем-то присели на корточки, остальные отошли в сторону, снова образуя круг, но пошире. Яна и Берг шагнули в круг, и парень громко, даже несколько наигранно произнес:
— Здорово, дух! Куда направил путь?
Яна аккуратно приподняла подол своей мантии, точно старинную юбку, и закружилась на месте с легкомысленной улыбкой, то ли декламируя, то ли напевая:
Саша таращился на происходящее в полном обалдении, даже на всякий случай внимательно посмотрел на свои ладони — Оля сказала ему, что этот способ проверить, спишь ты или нет, на первых порах даже эффективнее, чем щипки. Во сне, вроде бы, рук не увидеть, а если увидишь — тут же осознаешься…
Двое мужчин в форме патрульных милиционеров, ввалившиеся в зал, тоже явно пребывали в затруднении, пытаясь определить, по какую сторону реальности они находятся. Вероятно, будь это настоящие менты, они бы так и остались стоять столбом в дверях до скончания веков, безуспешно пытаясь перезагрузить подзависший «процессор» в голове. Но Саша уже разглядел в полумраке характерную седину и сурово поджатые губы Аркадия, а вид второго «мента» и вовсе вызвал у него непроизвольную улыбку — хорошо хоть, никто на него не смотрел в этот момент.
— Вы чего тут развели, бля? — выходя из ступора, очень натурально рявкнул Аркадий, и повел фонарем, освещая мизансцену. — Сектанты ебучие, бля!
— Здравствуйте! — радостно сказала Яна. — А у нас тут репетиция театрального кружка.
— Чего?
— Ну это же Шекспир! «Сон в летнюю ночь»! У нас в ноябре премьера, в ДК строителей!
Девушка улыбалась так радостно и дружелюбно, что Саша мысленно ей поаплодировал — и правда, актриса из нее хоть куда.
— А на хрена тут-то? Посреди ночи? — подключился к допросу Игорь. Саша отметил про себя, что стоит ему сказать потом — для милиционера он все-таки слишком интеллигентно смотрится. За советского какого-нибудь доблестного капитана с верным Мухтаром на поводке еще сойдет. А вот за нынешних… мда. Хоть бы щетину отрастил, для образа-то. Хотя, милицейская форма ему шла. Впрочем, он в любом костюме умудрялся смотреться органично. Даже, наверное, в костюме немецкой фрау. Саша прикрыл рот ладонью, боясь хихикнуть ненароком. И что за ерунда вечно крутится у него в голове?
— А так романтичнее! — вдохновенно вешала лапшу на уши слушателям новоявленная актриса.
— Распиваете, небось, — подозрительно сказал Аркадий, прошелся вдоль группы замершей в напряжении молодежи. — Где бутылки? Или, может, шприцы? Вот счас всех в машину и в отделение, а? Там разберемся, что репетиция!
— Да нахер надо, — сплюнул Игорь. — Репетируют, вишь, детишки. Ну и пускай себе. Можно ж ведь и мирно вопрос решить, а?
И характерным жестом оттянул карман.
— Ой, конечно! — всплеснула руками Яна, и кинулась к сумке. Зашуршали бумаги. Выпрямившись, она быстрым жестом сунула по крупной купюре в руки «ментам». Аркадий недовольно поморщился, а Игорь демонстративно посмотрел банкноту «на свет» — какие, интересно, «водяные знаки» он намеревался увидеть при свете луны?
— И кого ж вы это… играете? — поинтересовался Аркадий, бесцеремонно светя в лица присутствующим.
— Вот он — Пан, а я — фея, все с той же приторно-радостной улыбкой объяснила девушка.
— М-да. А вот ты кто? — не найдя, что ответить, мужчина посветил в сторону одного из парней, сидящих на корточках.
— А я — куст номер два! — гордо ответил тот, и ткнул пальцем в соседа. — А вот он — куст номер один! Мы — декорации!
— У нас постановка того… постмодернистская, — буркнул под нос Берг, чем невольно рассмешил добрую половину присутствующих.
