Игра скомороха полностью

- Возможно, приступ клаустрафобии. - деловитый голос Акаги, - Синдзи, послушай меня. Попробуй расслабиться и успокоиться. Вдохни глубоко. Выдохни.

Я зарычал. Пошли они все...

- Командующий? - вдруг воскликнула Мисато, - А... Хорошо.

Короткое шипение микрофона, и ровный голос Гендо.

- Ты хорошо поработал, сын.

- Наружу выпусти. Пожалуйста. - глубоко вдыхаю.

Короткая пауза.

- Зачем тебе нужно наружу?

- Нулевая! Рей! - внешнее спокойствие долго не продержалось.

Еще одна пауза. Я со всей силы долбанул по стенке капсулы.

- Хорошо. Майор Кацураги, отдайте команду на извлечение капсулы пилота.

Есть! Держись, Рей, я скоро буду...

Рывок и мягкое покачивание - капсула вырвалась на свободу, сейчас несколько секунд, потом удар, сброс LCL, и можно будет открыть люк... Еще немного.

Усталость накатывала волнами, заставляя кружиться голову, начинало подташнивать. Я, кажется, потерял сознание, потому что, следующее, что запомнил, было шипение сбрасываемой LCL. Кашель, и боль в груди. Перетерпеть.

Дальше, словно нарезка картинок. Я выбираюсь из капсулы, чуть не падаю. Все пространство вокруг красное, до тошноты, до отвращения - и даже небо, окрашенное в цвета заката. Прямо перед глазами, кусок железобетона с торчащими кусками арматуры.

Потом я бреду по этому пространству, шатаясь и спотыкаясь. Шаг за шагом - почти как несколько минут назад, в Евангелионе. Плечо трет лямка "сумки спасения", или как она там называется. Нож, фляга, антисептики, хирургическая нить и игла. Не знаю, зачем взял.

Вот я в очередной раз спотыкаюсь, падаю. Больно ударяюсь плечом о кусок бетона, поднимаюсь. Бреду дальше.

Нулевая Ева, вся покрытая кровью Ангела. Лезу наверх, цепляясь за технические выступы, края бронепластин. Залезаю на спину.

Держись, Рей, я совсем рядом...

Вот рычаг экстренного изъятия капсулы. Разблокировать, дернуть. Совсем близко, с грохотом отстреливаются бронепластины, закрывающие хребет Юнита. Два удара сердца, и капсула выдвигается наружу. На броню с плеском падают струи LCL, смывая багровую пленку. Я смотрю на это в каком-то странном отупении, трансе.

Достать Рей. Надо достать Рей.

Не дожидаясь, когда закончится сброс жидкости, лезу вверх по капсуле, оскальзываюсь на второй ступеньке, падаю.

Еще бы чуть-чуть, и навернулся бы башкой вниз на камни.

Мысль не вызывает никаких эмоций. Надо вытащить Рей. Она меня ждет.

Снова лезу. Рычаг люка. Выдвинуть, повернуть, повиснув всем телом. Снова чуть не падаю. Плевать. Еще повернуть. Забраться в капсулу.

Следующая картинка - Рей заходится кашлем у меня на руках. Больше не надо спешить. Я добрался. Теперь, только вытащить ее наружу.

Поднимаю девушку, чуть не падаю. Аккуратно закидываю ее на плечи. Спускаюсь, одной рукой придерживая Синевласку. Чтобы не упасть, порой приходится вцепляться в ступеньки подбородком.

Мы уже на земле. Рей снова зашлась в приступе кашля, и я аккуратно прижимаю ее к себе, поглаживая по спине. Далекий стрекот вертолетов - и вид.

Токио-3 уничтожен. Полностью. Вместо зданий - одни руины, покрытые розово-алым, закат и кровь. И странный лес почти рукотворных остовов высоток - как в Старом Городе.

Мое состояние мне определенно не нравилось.

Отделались мы, как это обычно говорится, легким испугом. Несильное сотрясение и ушиб позвоночника у меня, у Рей только сотрясение. Неделя постельного режима, хотя, Синевласка уже второй день во всю ходит.

Хуже было другое. Я словно... Устал, наверное это можно так назвать. Устал чувствовать эмоции. Теперь, буквально все, переживаемое мной, доносилось словно сквозь мутную толстую линзу. Или одеяло, что тоже вполне подходит. Как-то по инерции.

Рей постоянно приходила ко мне, сидела на кровати. Я клал голову ей на колени, замирал, когда она начинала перебирать мои волосы, и слушал ее. Да, теперь говорила в основном Рей, не я. О разном - рассказывала мне про биологию, которая она знала куда как лучше выпускника технического вуза, которым я некогда был. Читала какой-то компьютерный журнал, не столько потому, что ее заинтересовала эта тема, сколько потому, что это было интересно мне. Тихо пыталась напевать мелодии, которые я ей наигрывал на гитаре.

Я... Почти был благодарен ей. Я испытывал к ней нежность, безусловно, однако мне хотелось куда большего. Хотелось хотеть испытывать более сильные чувства, как ни парадоксально это звучит.

Порой, я прижимал ее ладонь к лицу, вдыхал ее запах, пытался пробудить внутри ту бурю чувств, которую испытывал буквально четыре дня назад, чтобы я срывался в порыве, затопленный чувствами обнимал ее, но ничего не получалось. Я обнимал девушку, но скорее по привычке, или пытаясь разбудить чувства, припорошенные усталостью, но не в порыве, не по нестерпимой потребности. Просто так.

Заходила Мисато, рассказывала новости. Токио-3, а точнее его чисто наземной части, больше нет. Сплошные развалины, да обломки зданий. Конечно, подземная часть уцелела, но что-то там закоротило или сгорело, и теперь, где-то треть зданий просто не могут вывести на поверхность.