Что ей ответить? Что я в принципе не могу бросить Рей? Что я наплюю на любые приказы, буде выполнение таковых хоть чем-то может повредить Синевласке? Так это Мисато и сама должна понимать.
- Понимаешь ведь. Почему нарушил. Почему полез, - чуть сильнее прижимаю к себе задремавшую Рей.
Я аккуратно убрал прядь с ее лица, и девушка, не просыпаясь, заворочалась, устраиваясь поудобней у меня на плече.
- Из-за Рей. Я не брошу ее. Не смогу. Я... Почти ненавижу себя. Веришь? - криво усмехнулся я. - За слабость. За равнодушие. Чуть не оставил. Чуть не бросил.
Девушка тяжело вздохнула.
- Все равно, Синдзи. Я помню, как ты реагировал, когда Рей... Ну, с теми двумя Ангелами.
- Да. - киваю.
- И все равно... Ты знаешь, я... - брюнетка скривилась. - Потому и говорят, что не место чувствам на войне.
- Постой, - не дала Мисато мне высказаться, - Если бы было мирное время, не было бы этих Ангелов, Евангелионов, то я бы только порадовалась за вас двоих. Но не сейчас...
Я все-таки решил промолчать. Иначе, начну грубить, а потом просчитывать в уме варианты - где Рей нет и в помине, а... Синдзи, оригинальный Синдзи счастливо живет со своими родителями...
Нафиг это.
- Ладно... Все равно и для тебя, и для Рей, все мои речи - пустой звук.
Согласно киваю.
- Буди свою принцессу, - выдержав паузу, сокрушенно покачала головой Мисато, - Идите домой. - грустно закончила девушка.
- Не надо будить, - усмехаюсь, осторожно поднимая девушку на руки, - Так доберемся.
***
Отступление. Аска Сорью Лэнгли, квартира Мисато (общежитие Геофронта).
"Здесь едва ли найдется правильный кофе" - мелькает мысль. Обычная, рядовая мысль, настолько привычная в своей обыденности, что это ощущение бьет в голову, заставляя ту кружиться, отдавать в тело пульсациями, подергивая все окружающее пленкой нереальности.
Или, может быть даже наоборот - срывая покров нереальности.
Рыжей девочке хочется крепко, до боли сжать виски, останавливая эту пульсацию, вернуть все "как было". Но Аска продолжает неподвижно нависать над кружкой с чаем, и реальность продолжает раз за разом проваливаться в это пугающее ощущение незыблемости.
"Что бы я не делала, ничего не меняется!" - девочке хочется кричать, - "Ничего!"
Еле слышно тикают часы. Девушка невольно сосредотачивает внимание внутри кружки - и на пленке пара, что висит над самой поверхностью горячего напитка, трескается, раз за разом незаметно зарастая, чтобы через мгновение вновь разойтись осколками.
Мир вокруг со звоном проваливается в какую-то бездонную глубину, или сам становится бездной, в которой Аска тонет, теряется, одинокая, слабая, беспомощная...
"Нет! Я - лучшая!"
Привычный девиз поднимает лишь очередную волну этого ощущения - незыблемости окружения и хрупкой зыбкости бытия.
"Нет, нет!" - Аска напрягается, сжимая в руках горячий фарфор, обжигаясь, но не замечая этого. - "Я пилот Евангелиона! Я нужна!"
Воспоминания всплывают перед глазами. Вот рыжая немка впервые садится в контактную капсулу. Впервые погружается в LCL, делает первые шаги в Евангелионе.
Впервые дерется с Ангелом.
С этого момента все как будто покрывается пленкой. Ощущение такое, будто Аска лишь смотрела кино со своим участием. Будто кто-то неизвестный дергал ее за ниточки, заставляя драться, терпеть боль обратной связи, словно марионетку...
"Я не кукла! Не кукла, не кукла, не кукла!" - до почти слышимого скрипа сжимает зубы девушка, - "Я Аска Сорью Лэнгли! Я пилот Евангелиона! Я лучшая!"
Почему-то, даже "внутренний голос" звучит умоляюще.
- Уарк?
Аска вздрагивает, переводит взгляд на пингвина, и в этот момент, кружка, которую девушка продолжает крепко сжимать в руках, неожиданно выскальзывает, переворачивается, и ее содержимое плещет во все стороны.
Чай уже начал остывать, обжигает совсем не больно, но Аска рефлекторно отшатывается, пару секунд пытается удержать равновесие, и падает, больно ударившись локтем. Пингвин, поспешно отскакивает, и возмущенно вякнув, удаляется в сторону ванной.
Девушка этого не видит - она лежит, скорчившись на полу, и глотает слезы.
Мир вокруг продолжал пульсировать и давить своей незыблемостью.
***
Отступление. Командующий Икари. Неизвестно где.
Икари-старший сидел за столом, в кругу света, по своему обыкновению, сложив руки перед лицом. По краю длинного стола лампочками перемигивались проекторы конференц-связи, сейчас отключенные.
Сзади к командующему тихо подошел Фуюцуки.
- Что Комитет потребовал за новый Евангелион? - как бы в пространство спросил тот.
Гендо чуть пошевелил головой, сверкнув очками.
- Четвертое Дитя будет пилотировать Евангелион-03.
Фуюцуки замер, оценивая ситуацию.
- Вполне разумное требование. - наконец, выдал он, - Или только...
- Да. Это фигурант неактуального Сценария.
Вновь ненадолго воцарилась тишина.
- Значит, Семнадцатый... Впрочем, сейчас он может выступать лишь как агент влияния, не более.
- Маловероятно. Агент влияния у них уже есть.
- Кадзи-кун... Он ведет свою игру. - задумчиво покачал головой замком, - Возможно, SEELE решили подстраховаться.
- Тем не менее. У SEELE значительное влияние на правительство Японии, Совет Безопасности.
