- Величие. Глупость. Сила. Три свойства человечества. Сошлись тут вместе, - я кивнул на руины, не обращая внимания на последнюю фразу девушки, - Все, что осталось.
Порывы ветра шумели в ушах, колыхали траву. Пыли, как ни странно, почти не было. Мисато тоже замерла на мгновение, оглядываясь, а потом тряхнула головой, отгоняя наваждение.
- Я за него беспокоюсь, нервничаю, ищу по всей базе, а он тут курит! Блин, Синдзи, ты самый настоящий ребенок! Сбежать чтобы покурить! И вообще, еще раз унюхаю - прибью! - уже ворчливо-заботливо. Во мне глухо полыхнул гнев.
Как меня достало, что меня считают ребенком! Заебали!
Ярость стукнула в голову, холодя внутренности, словно замедляя время вокруг меня. Все стало каким-то зернисто-четким.
- Мисато. Хватит. Пожалуйста. - еще сдерживаясь, пытаюсь давить в себе эмоции.
- Синдзи, это вредно. И точно не для детей!
- Блядь! Да какого хера! Знаешь, из-за чего я свихнулся, а? Хочешь узнать, почему я прикидываюсь не умеющим нормально разговаривать олигофреном! - меня несло и я понимал это, но не хотел останавливаться, - Бедного Синдзичку бросил отец, у бедного ребенка погибла мать... Ага, бля, конечно! Ребенок, бля! Вторую жизнь живу, с-сука, а по-прежнему ребенок, нахуй! - в последнюю фразу я вложил столько яда, сколько смог.
- Синдзи... - девушка была ошеломлена. От ее тона меня аж мурашки поползли по коже, и я вдруг осознал, чего наговорил.
Идиот! Кретин! Действительно верно меня называли ребенком! У-у-у!
- Ты можешь нормально говорить? - медленно проговорила девушка.
- Да, могу. Долго, нормально, матерно и ничуть не хуже чем остальные. - отвернувшись ответил я. Вид руин и заката уже не умиротворял, на душе поселилось паскудное чувство. - Это маска, личина. Я все время играю спектакль, а не живу. Смотрю аниме! - рыком вырвалось под конец.
Так, встряхнись, сопляк! Наговорил лишнего, теперь выкручивайся. Надо срочно переманить Мисато на свою сторону, иначе заложит, как пить дать заложит. Что я могу придумать?.. Да нафиг придумки, говорю правду, если и тут есть жучки, то и мой разговор с Рей точно был услышан. А значит и смысла шифроваться лишний раз нет.
- Но почему... Как!?
- Тише. Услышат. Хочешь знать почему, так слушай. - я на секунду замолчал, подбирая слова, - Я видел будущее, и прошлое, и то, чего не было, но могло быть. И Ангелов, и НЕРВ, и Евангелионы, и Рей, и то, чем все это должно закончится... И я не хочу этого! Не хочу!
Перед глазами встала картина Моря LCL, воплощенная Лилит, безумная улыбка на лице Рей... Не хочу и сделаю так, что этого не будет!
- Синдзи, все будет хорошо. Пошли в комнату, а? - таким тоном говорят с опасными психами. Не верит.
От моей последней мысли повеяло горечью и обидой, внутри снова зашевелилось раздражение.
- Не веришь, считаешь меня психом, да... Ладно. - я повернулся, смотря прямо в глаза Мисато, - Аска. Так зовут Второе Дитя. Вскоре, она и ее Евангелион будет отправлен в НЕРВ-Япония флотом, в пути на них будет совершено нападение очередного Ангела. Подожди этого момента, проверишь. А пока, чтобы внушить тебе немного доверия... Ты единственная выжившая очевидица Удара. Твой отец спас тебя, засунув в спасательную капсулу. Или шлюпку? Не помню точно. Этот крест, который ты все время носишь, напоминание о нем. Далее - твой бывший парень это Кадзи Редзи. Ты с ним встречалась во времена учебы в колледже, а после рассталась. И, судя по всему, именно его назначили куратором Второй. - я все больше распалялся, - Еще не веришь? У Евангелиона-02 четыре глаза, во время предварительного запуска Нулевой, та взбесилась, спровоцировав отстрел капсулы, и именно тогда пострадала Рей! Ее спас мой отец, открыв голыми руками капсулу! Ну как, в чем я ошибся?! Что не так? Не хватает? Тогда два слова: Терминальная Догма. Если и это не заставит тебя поверить...
Мисато молча смотрела на меня.
- Не все, что я видел сбывается в точности, но я уже был в этой жизни, переживал все это... - так, тихо, не стоит совсем уж завираться, - Все, словно сквозь стекло. Смутно, непонятно. Не все помню.
- Синдзи, ты понимаешь, как это все звучит? - Мисато продолжала настороженно смотреть на меня.
Я уже успокоился, и теперь меня трясло от отходняка.
