— Мне предоставили выбор выплачивать по тысяче долларов полгода или по пятьсот баксов целый год. Общая сумма ремонта шесть тысяч долларов. Каждый месяц из моей заработной платы вычитается эта сумма, и ещё немного я откладываю чтобы как можно быстрее расплатиться с ним.
Я вижу, как его лицо моментально преображается. В глазах зарождается гнев, вены на его лбу немного надуваются, и он немного крепче сжимает мою руку. Делает глубокий немного судорожный вдох, пытаясь успокоиться.
Открывается дверь, входит официант из основного зала с подносом. Осматривает нас. Я понимаю, как мы выглядим со стороны, мы сидим очень близко друг к другу и тем более держимся за руки. Когда он приближается, я вижу, что на подносе стоит суп, салат, десерт и чай. Официант ставит все на стол рядом с Остином, кивает и уходит.
— Мел, послушай, что я тебе скажу сейчас, ладно?
— Да.
— Ты сейчас аккуратно присядешь, и как следует поешь.
Я просто моментально завожусь, начинаю говорить очень громко и быстро:
— Что? Черт, я не фонд благотворительности, мне не нужна ничья помощь, слышишь? Мне не нужны ваши подачки! Я могу сама о себе позаботиться, меня не нужно кормить как будто я не в состоянии это сделать? Зачем ты это делаешь? Ты слышишь меня? Я не притронусь к этой еде.
— Мелани, — он хватает мою вторую руку и смотрит мне в глаза. Боже я не ожидала, что увижу столько всего в его взгляде. — Черт, я не пытался как-то обидеть тебя, я пиздец как уважаю тебя за то, что ты делаешь, какая ты сильная, просто я же говорил тебе, что я беспокоюсь о тебе, прошу поешь ради меня, ты можешь это сделать? Выслушай меня пожалуйста, — устало вздыхает он. — Когда ты встала и резко начала терять сознание, начала падать, я схватил твою крошечную талию боясь, что сломаю тебя. я прижал тебя к себе, ты такая крошечная, я боялся причинить тебе ещё большей боли. Внутри меня что-то перевернулось, слышишь? Когда я усадил тебя на кушетку, и ты ни на что не реагировала, я подумал, что у тебя сердечный приступ. Твой пульс был настолько слабым, что я судорожно пытался нащупать его. Твою мать я так испугался, я даже не смог с первого раза воспользоваться рацией. У меня сильно тряслись мои руки. Поэтому прошу тебя, ради меня, просто поешь Ангел…
Одной рукой он гладит меня по голове, из-за этого действия я чувствовала себя…дома? Я чувствую себя такой хрупкой рядом с ним. Я чувствую его заботу. Мне так хорошо…он назвал меня ангелом, и это так правильно звучит из его уст, что на моих глазах собираются слёзы.
— Шшш… — успокаивает он меня. — Ты сейчас немного поешь, я выйду на минутку, и вернусь хорошо?
— Обещаешь? — чуть сильнее сжимаю я его руки.
— Да, — улыбается немного он.
— Остин, попроси пожалуйста, чтобы сюда никто не заходил ладно?
— И даже Эмили?
— Да, скажи, что я уснула.
— Конечно.
Как только он выходит за дверь, по моему лицу потекли слёзы. Я настолько вымотана психологически и физически, что, принимая сидячие положение, опять ударилась этим гребанным мизинцем и начала плакать ещё больше. Срываю с себя эти чертовы тенниски и бросаю через всю комнату. Начинаю учащенно дышать, пытаясь прийти в себя. Немного успокаиваюсь, прикасаюсь к тёплой кружке чая и делаю большой глоток.
Сколько ложек сахара они сюда положили?
Дверь в мой кабинет распахивается с такой силой, что она громко впечатывается в стеклянную стену, сотрясаясь и оставляя вмятины. Ниннэль под столом от этого звука подскакивает и ударяется головой. Хорошо, что не перекусила мой член. Я хватаюсь за ствол, который лежал на моем столе и моментально целюсь. Смотрю вперёд и вижу стоящего в дверях Остина.
— Твою мать, ты что охренел? А если бы я пристрелил тебя, придурок! — ставлю оружие на предохранитель, и кладу его обратно на стол.
Убираю свой член в штаны, Ниннэль с секунду смотрит на меня, не понимая, что ей делать.
— Поднимайся, — говорю я.
Как только она оказывается на ногах, Остин орет что есть мочи:
— Вышла отсюда!
— Что? — переводит взгляд на меня, вытирая свои губы.
— Я сказал вышла отсюда!
— Дэниел! — возмущается она, смотря на меня.
— Ниннэль, прости моего брата, спустись пожалуйста вниз, я найду тебя позже.
Она ничего не говорит, долго смотрит на меня злобным взглядом и проноситься прочь мимо Остина, истерично хлопая дверью. Он расстёгивает свой пиджак, достаёт портмоне, отсчитывая какую — то определенную сумму и швыряет бумажки мне на стол.
— Ее долг уплачен! Какая же ты сволочь! Если бы ты не был моим братом я пристрелил бы тебя даже не выясняя причины! Как можно быть такой бездушной тварью?
— Ты в своём уме? О чем ты говоришь? Какой долг?
— Она лежит там полуживая! А Нина тебе здесь делает минет!
— Что?
— Так теперь ты будешь играть в дурака передо мной? Речь идёт о Мелани и деньгах, которые она должна тебе. Твою мать, если бы знал, то оплатил бы ремонт сам в ту же секунду!
— Что, блять, происходит? Что ты несёшь?
— О, я скажу тебе! Как давно ты ее видел?
— Сегодня, пару часов назад.
— И как? — саркастично спрашивает меня Ос.
— Что как?
— Как она выглядит?
— Немного уставшей я полагаю?
