Карин мило улыбнулась, а про себя подумала: «Через два года вернусь на Землю и приобрету новенькую модель. Кто знает, может, за это время на родной планете изобретут и еще какое-нибудь средство связи, более совершенное?»
Наставник аккуратно вытер салфеткой телефон, убрал в карман:
— Вечером продолжим занятия, — буркнул он и вышел.
Карин открыла окно, улыбнулась малиновому своду и серебристым облачкам.
— До встречи, сестренка Алин! Рада, что мы познакомились.
И она послала с розовым ветром воздушный поцелуй в неведомую даль, на ставшую вдруг такой близкой планету Набхи.
НА ИЗЛОМЕ СУДЬБЫ
Конец 1970-х. Старый дом в горах. Его жильцы — обычные люди с простыми субботними заботами: рабочим дежурством, стиркой, поездкой на рынок. В то июньское утро никто не догадывается, каким роковым станет полдень. Только животные ведут себя странно, и дети чувствуют необъяснимую тревогу.
Возможно, причина в незнакомце, появившемся во дворе?
Нити человеческих судеб сойдутся в «игольном ушке» нескольких трагических минут. Одни оборвутся, другие свяжутся узлом, третьи круто изменят рисунок.
Фёдор вышел из автобуса и окинул взглядом привокзальную площадь. Справа тянулись ряды местного рынка. Слева блестело огромными окнами новое здание автовокзала. Между ними сновал народ с баулами и корзинами, удваиваясь в стекольных отражениях. Ровный гул толпы разрывали выкрики бойких торгашей за деревянными прилавками. Запахи чебуреков, жареных семечек и специй смешивались с тяжелым духом потных тел и свежим утренним ветерком.
«По субботам базар — центр вселенной, — подумал мужчина, вспомнив детство в родном Мелитополе. — Только речь там лилась украинская».
В центре площади на пятачке клумбы стоял памятник Ленину, окрашенный «под бронзу». Правой рукой вождь указывал на вершины окрестных гор. Локоть левой торчал острием в сторону желтых бочек с пивом и квасом. Приезжий направился к ним. Утро начиналось приятно — стаканом кваса и кружкой ледяного пива.
Фёдор подошел к газетному киоску.
— Папиросы есть?
— Есть кому надо. «Казбек»? — продавщица выдвинулась пышной грудью из окошка и широко улыбнулась пурпурным напомаженным ртом. Фёдор вздрогнул и напрягся:
— Ага. Откуда знаешь?
— Да у тебя на лбу написано! Вернее, вот тут.
Она дотронулась до татуировки на предплечье мужчины — кривоногого коня с синим всадником на фоне зубчатой вершины. Легкий озноб пробежал по телу Фёдора, давно его не касалась женская рука.
— Нет, чтобы имя девушки любимой наколоть. А то — Казбек… Подумаешь! — женщина спряталась обратно в будку и хлопнула пачкой папирос по прилавку. — Тридцать копеек. Спички надо?
Мужчина достал из кармана пару монет и смятый клочок бумаги. Показал записанный на листе адрес:
— Знаешь, где это? Как добраться?
— А! Обсерваторная, 1. Так ты к сейсмологам! Родных проведать? Или как? — гудел ее голос из будки.
Фёдор промолчал, раскуривая папиросу. Киоскерша опять высунулась из окошка и, размахивая полными руками, нарисовала в воздухе маршрут:
— У нас в Верходольске все рядом! Дойдешь прямо по Карла Маркса до гастронома. Потом направо по Молодогвардейской. И до самого конца. Дальше дорога вверх поднимается. Там всего один дом, увидишь. К горе прилепился.
Прикрыв ладонью глаза от солнца, мужчина посмотрел в указанную сторону. Поселок теснился в узкой долине, окруженной подковой невысоких гор. Клочок равнины был густо застроен и скромные одноэтажные домики стали со временем взбираться все выше на склоны. Сейчас светлые кубики стен выглядывали между камней и деревьев в самых неожиданных местах, будто ребенок-великан забыл собрать свои игрушки. Легкое июньское марево смазывало краски и добавляло открывшемуся виду сказочной нереальности.
«И вправду, странное место. Не врала Валентина», — подумал приезжий.
