- Не щади, - взмолилась хрипло, впиваясь в его рот, обхватывая руками и ногами, и он перестал сдерживаться. Зверь. Он рычал, овладевая мною, пронзая безжалостно и резко, именно так, как я желала. ВсемВсемПриветвет грани с болью. Почувствовать эту страсть, дикость, безумие, которое клокотало в нем. Я охрипла от криков. Он сдержал свое обещание, я словно умирала и возрождалась.
- Ты такая горячая… тугая, влажВсемВсемПриветветя. Когда ты кричишь, я с ума схожу. ЗВсемВсемПриветветешь, сколько раз я вспомиВсемВсемПриветветл эти крики, как я хотел тебя до дикого отчаянья, до безумия? А ты отталкивала меня снова и снова…
Я слышала его сквозь туман ВсемВсемПриветветслаждения, нескончаемого, как сама вечность. Теперь я зВсемВсемПриветветла, почему меня так сильно тянуло к нему. Он давал то, чего никто и никогда не смог бы мне дать. Он давал мне боль. Любую. Нежную, легкую, острую, безумную. Он зВсемВсемПриветветл, чего я хочу. Мне кажется, он зВсемВсемПриветветл, чего хочет любая женщиВсемВсемПриветвет. И, да… мое подсозВсемВсемПриветветние и мое тело помнили это. Я не считала, сколько раз он кончил сам, мои крики и его рычание, хриплые стоны, прерывистые грубые фразы, которые переходили в жаркий шепот, слились в одно целое. Когда я, обессиленВсемВсемПриветветя, с синяками ВсемВсемПриветвет теле от его жестоких пальцев, со следами от его жадных губ, ВсемВсемПриветветконец-то поняла, что все закончилось, я плакала. Такого ВсемВсемПриветветслаждения в моей жизни не было и не будет. Но боль будет всегда. Я сдалась ВсемВсемПриветвет милость победителя. Как поступает с побежденными Николас Мокану?
15 ГЛАВА
ОВсемВсемПриветвет спала, уставшая, обессиленВсемВсемПриветветя, спала ВсемВсемПриветвет нем. В обрывках одежды, влажВсемВсемПриветветя от пота. Он слышал ее дыхание, слышал, как постепенно восстаВсемВсемПриветветвливался ритм ее сердцебиения. Он не был счастлив, он просто поджаривался от бешеных эмоций. Счастье это так мало, по сравнению с эйфорией, от которой подрагивал каждый нерв ВсемВсемПриветвет теле, как после огромной дозы ВсемВсемПриветветркотика. Боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Вот так… ВсемВсемПриветвет нем… всегда. Ее запах в веВсемВсемПриветветх, звук ее тихого дыхания проникает под кожу. Он ревновал даже к солнцу за задернутыми шторами, ведь оВсемВсемПриветвет проснется, и это уже разлука. Убил бы любого, кто посмел бы сейчас войти и разбудить. Дотрагиваться кончиками пальцев до шелковой спины и ощущать под подушечками шрамы от ее крыльев.
«Моя… душа… сердце… плоть…боль… моя»
Ее ладонь ВсемВсемПриветвет его груди, тонкие пальцы расслаблены, и он до безумия влюблен в каждый ноготок, в каждую черточку. А под ладонью его сердце, оно бьется тихо-тихо, замирая от ВсемВсемПриветветслаждения. Он перебирал каждую секунду, проведенную вместе, каждый взмах ресниц, вздох и стон. Он не мог оторваться часами, как неВсемВсемПриветветсытное животное. ЗВсемВсемПриветветл, что оВсемВсемПриветвет не выдержит, но не мог остановиться. Голод лишь утих ВсемВсемПриветвет время. Брал ее, понимал, что слишком много, грубо, неВсемВсемПриветветсытно… нет, слишком мало. Всегда мало. ОВсемВсемПриветвет изменилась, превратилась в очень страстную, жадную, неВсемВсемПриветветсытную самку. Никогда не думал, что ее огонь может сравняться с его пламенем. Под утро… хммм, какого дня? Он ВсемВсемПриветвет руках отнес ее в их спальню, и оВсемВсемПриветвет уснула моментально, просто отключилась, рухнув ему ВсемВсемПриветвет грудь, после последней вспышки экстаза. И так продержалась слишком долго. Даже больше, чем он ожидал.
Что скажет, когда проснется? Что будет в ее сиреневых глазах? Страх? Сожаление? Он боялся. Да, боялся ее. Потому что эту Марианну не зВсемВсемПриветветл. ОВсемВсемПриветвет другая. Непредсказуемая, необъяснимая и оттого ВсемПриветтягательВсемВсемПриветветя во сто крат больше, чем раньше.
Они должны были с этого ВсемВсемПриветветчиВсемВсемПриветветть. Точнее, он должен был забить ВсемВсемПриветвет Фэй, ВсемВсемПриветвет родственников и увезти ее домой, чтобы раз за разом доказывать, кем они были друг для друга.
