Экспертной группе предстояло подготовить доклад, который обоснует необходимость участия крупнейших транснациональных корпораций в иракской нефтяной отрасли, которая ранее в течение 30 лет находилась в собственности государства.
Это была не первая попытка Запада взять под свой контроль иракскую нефть. Еще в 1918 году, когда подходила к концу Первая мировая война, Британия назвала Ирак «крайне важным источником нефти». Сэр Морис Хэнки, секретарь британского кабинета министров времен Первой мировой войны, написал в письме министру иностранных дел Артуру Бальфуру: «Единственно, где Британия может поставить под свой контроль резервы нефти, это в Персии (Иране) и Месопотамии (Иране)… Контроль над этими резервами стал главной военно-стратегической целью Британии».[188]
После окончания Первой мировой войны Британия оккупировала Ирак по мандату Лиги наций, достигнув той цели, к которой стремился Хэнки, – контроля над нефтяными запасами. В 1925 году король Ирака, Фейсал, которого привели к власти британцы, передал концессионный контракт на разработку иракских нефтяных месторождений консорциуму западных компаний, названному Turkish Petroleum Company (и позже, в 1929 году, переименованному в Iraq Petroleum Company). В этот консорциум входили компании, которые стали известны как BP, Shell, Total и ExxonMobil. Это был типичный для британских колоний концессионный контракт. Даже просьба иракской стороны получить 20 % в этой концессии была отвергнута, хотя это условие было оговорено ранее достигнутыми соглашениями.
Недовольство иракской стороны несправедливыми условиями контракта нарастало, и в 1950-е и 1960-е годы все чаще звучали призывы пересмотреть контракт. Особенно остро стоял вопрос о несправедливом распределении доходов между компанией и государством. Кроме того, многие считали, что иностранные компании получили слишком большой контроль над нефтяной отраслью Ирака. Эти компании искусственно ограничивали объемы добычи иракской нефти, чтобы больше развивать свои другие нефтяные месторождения, и использовали свою монополию на информацию, дабы занижать цены на нефть, тем самым лишая Ирак доходов. Подобные обвинения транснациональным корпорациям в то время предъявляли и другие нефтедобывающие страны, большинство которых имели аналогичные сделки с ними. Все это в конечном итоге привело к национализации нефтяной отрасли во многих странах. В Ираке такая национализация прошла в два этапа, в 1961 году и в 1972.[189] И эту ситуацию Дэн Витт и его спонсоры из нефтяных компаний хотели повернуть вспять.
1970-е годы для иракской нефтяной отрасли были самыми успешными. В 1970–1979 годы Иракская национальная нефтяная компания, освободившись от контроля транснациональных корпораций, увеличила добычу нефти с 1,5 млн до 3,7 млн баррелей в день, а разведанные запасы нефти увеличились более чем вдвое благодаря интенсивным геологоразведочным работам. Все эти успехи были сведены на нет в 1980 году, когда Саддам Хусейн вторгся в Иран, положив начало восьмилетней войне, которая унесла миллион жизней. Лишь в конце 1980-х иракская нефтяная отрасль вновь на короткое время оправилась, до второго фатального военного эксперимента Саддама – вторжения в Кувейт в 1990 году. Затем последовали 12 лет международных санкций, от которых нефтяная отрасль Ирака понесла большой урон, так как вся инфраструктура пришла в упадок. К 2003 году, когда в Ирак вторглись американские и британские войска, иракская нефтяная отрасль уже «созрела», для того чтобы оказаться под контролем иностранцев под благовидным предлогом получения необходимых инвестиций.
В самом начале оккупации инфраструктура нефтедобывающей отрасли была разграблена, как и большая часть других предприятий страны. Наглядным примером служит Иракская нефтедобывающая компания. Я побывал на одной нефтедобывающей буровой вышке этой компании, на гигантском нефтяном месторождении в Южной Румайле, которое находится в пустыне, в двух часах езды к юго-западу от Басры. Начальник объекта, Назир Мохсин Моха, рассказал мне об этом разграблении в рабочей бытовке, где я тщетно пытался ощутить дуновение ветерка от работающего вентилятора. «Все оборудование было разграблено, здесь оставили лишь каркас вышки». Грабежи продолжались целых четыре месяца, до июля 2003 года. «Все грабежи происходили при попустительстве коалиционных сил, которые ничего не предприняли для предотвращения разграбления», – говорит Назир. Общий ущерб, нанесенный Иракской нефтедобывающей компании, составил 240 млн долларов.
При этом здание Министерства нефтяной промышленности в Багдаде охранялось американскими войсками от разграбления. Другие же государственные учреждения Ирака были разграблены. Если в остальных учреждениях были лишь мебель и оборудование, которые можно установить вновь, то в Министерстве нефтяной промышленности хранились данные о нефтяных месторождениях Ирака, которые невозможно было бы восстановить.
