Та часть сознания Вансена, что по-прежнему принадлежала капитану, пыталась понять, откуда взялись мертвые тела и куда их везут. Гадать ему пришлось недолго. По мере продвижения телеги свет становился все ярче; он явно исходил не только от факелов, укрепленных на каменной стене. Через каждую сотню футов дорога совершала поворот, и всякий раз свет усиливался. Все сильнее становился и запах — такой отвратительный, что те арестанты, на ком сохранились лохмотья одежды, закрывали ими носы и рты. Косматому, не имевшему на себе ни единого лоскута, оставалось лишь зажимать рукой свою вытянутую морду. Его ощущения были доступны Вансену далеко не в полной мере, но запах гниющей плоти вызвал у капитана приступ тошноты.
В какой-то момент Феррас Вансен почувствовал не только животный ужас, охвативший косматого арестанта, не только свой собственный страх, но и отчаяние принца Баррика. Эти три чувства слились воедино. Баррик пытался встать на ноги, более не в силах выносить обрушившийся на него кошмар. Вскоре Вансен осознал, что связь, соединявшая их с Джаиром, начала слабеть.
«Погоди! — прозвучал у него в голове властный голос воина из страны теней — Не отворачивайся! Ты должен все это увидеть!»
Капитану гвардейцев оставалось лишь подчиниться и крепче сжать холодную руку Джаира.
Несколько десятков стражников в длинных плащах с капюшонами, почти полностью закрывавшим и их лица, выстроились в ряд на широком выступе над исполинской впадиной, почти до краев наполненной трупами самых разных существ. Повсюду горели костры, огромные по краям ямы, маленькие на широких участках выступа. По всей вероятности, дым костров должен был заглушить жуткий аромат разложения. Столбы дыма и снопы искр взмывали вверх, к потолку пещеры, и исчезали в темноте. Горячий зловонный воздух дрожал, колеблемый сквозняками из коридора.
«Нет… нет… я не могу на это смотреть… это слишком страшно…»
Вансен не мог понять, чья это мысль — его собственная, косматого, Баррика или Джаира. Он почувствовал, что кошмарное видение расплывается, ибо глаза его наполнились слезами. А потом темнота поглотила все, и капитан гвардейцев очнулся на полу рядом с Джаиром и Барриком, слабый, разбитый, измученный душой и телом.
Увис Белорукий, любимец темного Змеоса, получил смертельную рану от Керниоса, и его унесли с поля битвы. Одержимый яростью, Рогатый вышиб из седла отважного Волиоса и нанес ему множество ударов своим боевым мечом, именуемым Белым Огнем. Кровь бога Войны хлынула из бесчисленных ран и окрасила в багровый цвет воды реки Раймтрейл. Наконец великий сын Перина пошатнулся, упал и испустил дух.
Пиннимон Вэш, верховный министр Ксиса и других владений великой империи, окинул свою гардеробную недовольным взором. Трое нагих юношей с золотыми ожерельями на шеях и браслетами на лодыжках распростерлись на ковре. Рабы слишком хорошо знали, что дурное настроение господина может иметь для них самые печальные последствия.
— Я не вижу своей шелковой тоги с вышитым соловьем, нашим фамильным гербом, — процедил Вэш. — Ее здесь нет. Эта тога стоит дороже, чем все вы вместе с вашими семьями. Где она?
— Вы приказали отдать ее в стирку, господин, — осмелился напомнить один из рабов.
— Я приказал отдать ее в стирку и принести назад. Однако никто из вас не потрудился этого сделать. Я собираюсь в путешествие. Тога с гербом мне необходима.
Вэш раздумывал, кого из рабов избить первым и хватит ли у него времени избить всех троих, когда прибыл посыльный — наемник из когорты «леопардов», облаченный в боевые доспехи. Судя по его воинственному виду, «леопард» уже предвкушал грядущие дни кровавых сражении. Остановившись у дверей, солдат вытянулся, как стрела, коснулся ладонью лба в знак приветствия и провозгласил:
— Наш повелитель Сулепис, повелитель Поднебесья, властелин Всего Сущего, требует, чтобы вы незамедлительно явились к нему.
Пиннимон Ваш подавил приступ раздражения. Весьма неосмотрительно было бы показывать кому-то, даже простому солдату, что визит к автарку не вызывает у него радости. Тем не менее верховный министр не мог не испытывать досады, поскольку был вынужден оставить безнаказанным непозволительное разгильдяйство рабов. Разумеется, автарк не станет ждать, пока он воздаст негодяям по заслугам. Что ж, делать нечего. Сегодня рабам повезло.
— Иду, — кратко бросил Вэш.
«Леопард» резко повернулся на каблуках и вышел прочь. Министр помедлил в дверях.
