— Я не могу задерживаться надолго. За мною могут следить, зная, что я в большом долгу перед тобою, Исцелитель.
Ну, так не тяни, подумал я.
— Я слушаю.
— Первожрец Шадара, старший надо мною, Годжаринди Грыж, чья покровительница — Гада, одно из чьих воплощений — Смерть, был очень расстроен тобою в тот вечер. Он сказал Детям Гады, что Гада жаждет твоей ка.
Жабомордый, переведя, прокомментировал:
— Гада — шадарская богиня смерти, разрушения и разложения, Капитан. Дети Гады — секта, идущая по пути убийств и пыток. Доктрина их гласит, что они должны быть случайны и бессмысленны. Хотя на практике умирают попавшие в хреновый список главного жреца.
— Ясно. — Я слегка улыбнулся. — А кто покровительствует тебе, Джахамарадж Джах?
Он улыбнулся в ответ:
— Хади.
— Надо думать, воплощение Света и Благости.
— Хрен там, начальник. Она — сестра-близняшка Гады. И как бы даже не мерзее. И к мору лапку приложила, и к голоду, и к прочим таким штучкам. Одна из самых крупных свар между культами Шадара и Гунни — считать ли Гаду и Хади разными божествами, или же это одно такое в двух лицах.
— Ну, мне это нравится! Пожалуй, еще и много народу через это полегло… И жрецы еще удивлялись, что я их всерьез не принимаю… Одноглазый! Как по-твоему, я верно догадался, что наш приятель здесь в рассуждении вылезти из долгов?
— Сдается мне, он желает стать следующим главным шадаритом, — хмыкнул Одноглазый.
Я велел Жабомордому задать этот вопрос впрямую. Жрец, даже не зарумянившись, признал, что он, как преемник Годжаринди Годжа, предпочтительнее всех.
— В таком случае, я полагаю, он ничего особенного не сделал, только предупредил. Словом, спасибо ему за это, но я считаю, он нам еще должен. Скажи, если он однажды утром проснется главным шадаритским жрецом, пусть на год-два умерит амбиции и гаврикам своим то же накажет.
Жабомордый перевел. Улыбки как не бывало. Губы жреца сжались в маленький, сморщенный грецкий орех. Однако он согласно кивнул.
— Одноглазый, проводи его до дороги. Не хотелось бы, чтоб он попал в беду благодаря начальнику.
Сам я отправился будить Гоблина.
— Тут со жрецами проблемы. Один тип, по имени Годжаринди Годж, науськал на меня убийц. Бери Мургена, отправляйся в Лебедеву пивнуху, подыми ихнего ненавистника жрецов, пусть укажет тебе этого негодника. Он явно нуждается в переводе на высший план бытия. Особой зрелищности не нужно, просто — понеприятнее. Ну пусть, например, весь изойдет на кровавый понос.
Гоблин, ворча, пошел за Мургеном.
Одноглазый с Жабомордым — наблюдать, не появятся ли предполагаемые убийцы.
Какие они там ни были профессионалы, мимо Жабомордого не проскользнешь. Их оказалось шестеро. Я послал кое-кого из наров, не питавших отвращения к подобным вещам, отвести их на людную площадь и посадить на колья.
Днем позже ушел на закат Годжаринди Годж. Скончался от внезапного сильнейшего приступа фурункулеза. Урок не прошел незамеченным.
Однако и впрок не пошел.
Никто особенно не расстроился и не вознегодовал. Все согласились на том, что Годж знал, на что идет. Однако Радиша как-то задумчиво поглядывала на меня, когда мы в очередной раз спорили, так ли уж мне нужна очередная тысяча мечей и особенно реквизированные мною сто тонн древесного угля.
Хозяйственно-политические игрища были в самом разгаре. Я запрашивал сотню тонн, если нужны были десять, стараясь не мытьем, так катаньем или некоторыми уступками получить на руки побольше, дабы иметь запас.
Рекруты наши являлись с собственной экипировкой. От государства я, в основном, хотел финансирования таких вещей, каких гражданским не понять. Мне хватило мороки с Могабой, когда я доказывал ему, что легкая артиллерия на колесах может принести пользу.
Я и сам не был в этом уверен. Это зависело от того, что предпримет противник. Если то же, что и ранее, артиллерия вовсе пропадет даром. Но схема организации копировала легионы Самоцветных Городов. Там ребята везде таскали за собой легкие катапульты для пробивания брешей в строю противника.
О-оххххх, боги мои… Кое-что приходилось утрясать, просто-напросто заявляя: я, мол, здесь командую, и будь любезен подчиняться.
Могаба не возражал.
У нас оставалось приблизительно семнадцать дней. Меня посетила Госпожа.
— Успеваешь подготовиться? — спросил я.
— Я уже почти готова.
— Хоть один позитивный доклад из сотни. Ты — свет жизни моей.
Она озадаченно воззрилась на меня.
— Я виделась с Меняющим Облик. Он был за рекой.
Одноглазому с Гоблином, напрягшим все свои шпионские способности, это не удалось. В основном оттого, что Майн был непроходим. В добровольцах-то недостатка не было…
Что до очищения Таглиоса от вражеской агентуры — на это им потребовалось меньше десятка дней. Отряд смуглых карликов был стерт в порошок. Несколько таглиосцев оставлены. Мы снабжали их почти правдивой информацией, добавляя лишь толику брехни, призванной склонить их хозяев переправлять главные силы там, где мне нужно.
— О-о. Но узнал ли он что-нибудь, что мы желали бы услышать?
Она усмехнулась:
