Затаив дыхание, как будто незнакомец мог услышать ее на таком расстоянии, Киннитан опустила ставень и на цыпочках вернулась в постель.
Великолепный тронный зал Ксиса Пиннимон Вэш знал так же хорошо, как дом, где прошло его детство (это огромное здание располагалось в квартале, прилегающем к храму, и для бедняков казалось воплощением роскоши, а для семьи Вэш было самым обычным жилищем). Тронный зал был для верховного министра чем-то вроде рабочего кабинета, и пышность его убранства уже не производила на Вэша никакого впечатления. Но порой ему удавалось посмотреть на это место свежим взглядом, и тогда министр вновь поражался его величию. Своды зала были так высоки, что под ними вполне могла бы уместиться небольшая деревня. Гармония, с какой сочетались черные и белые плитки пола, удовлетворила бы самый изысканный вкус, а искусная роспись потолка воистину была несравненной. Боги Ксиса, глядевшие вниз с потолочных фресок, казались живыми, и под их взглядом Вэшу иной раз становилось не по себе.
Сегодня в тронном зале яблоку было негде упасть. Создавалось впечатление, что все придворные до единого собрались на церемонию отбытия. Даже убогий скотарк Прусас был здесь. Как видно, он покинул свои покои, подчинившись требованию Сулеписа, и тем самым предоставил Вэшу не слишком приятную возможность второй раз за день полюбоваться своей особой. Впрочем, министр с удовлетворением отметил, что ради торжественного случая скотарка, официального наследника империи, нарядили в темную тогу, на которой не были заметны его постоянно текущие слюни.
Народу в зале столпилось так много, что впервые со дня коронации автарка Вэш не смог полюбоваться геометрически правильным узором на полу. Несмотря на праздничную яркость одеяний, собравшиеся хранили напряженное молчание, ожидая, пока верховные жрецы и видные государственные чиновники займут свои места у трона. А те шли непрерывной вереницей, и казалось, их шествию не будет конца. Глашатай выкрикивал громкие имена, произносимые лишь в дни великих праздников:
— Пророк Лунной гробницы из Керраха! Хранитель священных хищников! Повелитель Саркофага из Вушума! Старший жрец Ашхана из Кхехи! Очи благословенного автарка в Верхнем Ксанде! Очи благословенного автарка в Нижнем Ксанде! Пророк Шепота из Суригали! Хранитель священных пчел Нушаша! Переписчик Скрижалей судьбы! Привратник у Врат океана! Заклинатель волн Аписура! Смотритель королевских каналов! Хранитель священных обезьян Нобу! Тайный раб Поднебесья! Господин обители Уединения из Ниссары! Глава королевских стад и отар! Смотритель зернохранилищ из Зушина! Жрец Пришествия из Зораса! Хранитель кнута, убившего Па-Ину! Смотритель драгоценных копей из Укамона! Хранитель великого жезла из Хернигала!
То были лишь немногие из жрецов, явившихся на празднество. Рядом с автарком стоял Пангиссир, верховный жрец Нушаша, самый влиятельный священнослужитель в империи, за его спиной располагались жрецы Хаббили и Савамат — великой богини, которой в основном служили женщины. Однако эти женщины, подобно жрицам Улья, находились в подчинении у жрецов-мужчин и не имели права присутствовать на публичных церемониях. Иными словами, в тронном зале собрались священнослужители, поклонявшиеся всем существующим богам — и самым могущественным, и тем, что довольствовались скромным уделом при своих великих сородичах.
Помимо жрецов и придворных в тронном зале присутствовали военные и морские командиры, а также смотрители конюшен, зернохранилищ, маслобоен и складов, которых было не счесть в огромном дворце-саде. В задних рядах теснились повара, клерки и писцы, ради такого случая оставившие свои кухни и конторы. Разумеется, были здесь и послы всех покоренных стран, вынужденных танцевать под дудку автарка: Туана, Миана, Зан-Аима, Зан-Картума, Мараша, Сани и Йара. Несколько смущенных и растерянных посланников представляли недавно захваченные северные страны: Улос, Акарис и Ториво. Жители далекого острова Хакка щеголяли в юбках из пальмовых листьев, а рядом с ними стояли облаченные в длинные бурнусы вожди пустынных кочевых племен, погонщики верблюдов, а также исполненные надменности всадники из красной пустыни. Именно из клана пустынных всадников вела свой род семья автарка, однако у них хватило разумения смирить свою спесь и вместе с прочими смиренно преклонить колени перед бесценным. (Звание повелителей Пустыни и положение родственников Сулеписа давало веские основания для гордости, однако чрезмерная гордыня перед лицом бесценного могла иметь самые печальные последствия.)