– Я боюсь.
– Все будет хорошо, – заверила она, подойдя и обняв.
– Я тебя не заслуживаю, – произнес он смиренно.
– О нет, заслуживаешь, – от всего сердца ответила она.
Лиз долго держала его в объятиях, пока не подошло время собираться на работу. Она заверила его, что любит и полностью поддерживает, и он снова поблагодарил ее. И по дороге на работу этим утром, сидя в своем «астон-мартине», Маршалл утешался сознанием того, что совет директоров поддерживает его и доверяет ему. Он знал, что, несмотря на случившееся, ему везет. И единственное, чего он теперь хотел, – это побыстрее покончить с этим делом и забыть о нем как можно скорее.
На этой неделе Маршалл не поехал в Лос-Анджелес. В среду утром, через два дня после того, как узнал об обвинениях Меган Виллерз, он увидел ее с адвокатом в конференц-зале МОИА. Усевшись за стол напротив, она уставилась на Маршалла сверлящим взглядом. Ее адвокат вновь повторил суть обвинений и высказал уверенность в правдивости ее слов. Она не колебалась и, казалось, даже не нервничала, лишь внимательно слушала и утвердительно кивала, причем избегать взгляда Маршалла не пыталась. На встречу она надела обтягивающее черное платье и туфли на высокой шпильке. Она даже не пыталась изображать скромницу и сделала все, чтобы подчеркнуть достоинства своей роскошной фигуры. Выглядела она фривольной и слишком кричаще одетой для утренней деловой встречи, но при всем при этом ей нельзя было отказать в привлекательности. Это была красивая женщина лет тридцати пяти – сорока. После того как снова перечислил все убытки, которые понесла его клиентка в результате увольнения, ее адвокат передал Саймону Стерну конверт из плотной желтоватой бумаги. Адвокат утверждал, что его клиентка закрыла свой бизнес по устройству мероприятий, когда ее приняли в штат МОИА, а после того как уволили, так и не смогла восстановить, а когда начал говорить о нанесенной ей душевной травме, Маршалл сжал челюсти.
Саймон аккуратно открыл конверт и вынул оттуда два письма и копии нескольких электронных посланий, предположительно написанных Маршаллом, с бесстрастным видом прочитал, после чего передал Маршаллу. Все письма были напечатаны на компьютере, и ни одно из них не было подписано.
– Как мы можем знать, что мисс Виллерз не написала все это сама, чтобы ложно обвинить мистера Вестона?
В письмах содержались намеки на проведенные вместе ночи и подробности их сексуальных отношений. Они были чрезвычайно откровенными. После этого адвокат вручил Саймону главную улику – маленький конверт, в котором лежало три фотографии. На двух из них была запечатлена его клиентка в соблазнительных позах, совершенно обнаженная, а снимал ее мужчина, чье отражение можно было ясно разглядеть в зеркале, очень похожий на Маршалла, также обнаженный. На третьей фотографии был также запечатлен Маршалл: обнаженный, лежал в кровати и, судя по всему, спал. Это было бесспорным доказательством, что они находились в интимных отношениях. Саймон молча передал снимки Маршаллу. Ничто не указывало на подделку: они были сделаны хорошей камерой, а не мобильным телефоном, и мужчина, запечатленный на них, был, без сомнения, он.
Маршалл побледнел, но старался не подавать признаков, что признает обвинения. А она твердо встретила его взгляд. Для нее это был только бизнес, и ничего более. Не было и речи о нарушенных обещаниях, разбитых сердцах или безответной любви. Это был шантаж, явный и незатейливый. Они занимались сексом, он нанял ее, а потом уволил, и она жаждала мести. Ее гнев имел свою цену, и не маленькую.
Саймон быстро убрал фотографии в конверт. Это всего лишь отпечатки, а главный козырь в переговорах негативы.
– Мы готовы предложить мисс Виллерз миллион долларов за потраченное время и за беспокойство в обмен на полную конфиденциальность и снятие обвинений против мистера Вестона, – сказал Саймон ее адвокату.
Совет директоров дал согласие торговаться до двух миллионов. Маршалл, как самый компетентный генеральный директор, который когда-либо был в МОИА, был самым удачным приобретением и стоил этих денег. Никого не волновало, виновен он или нет: все, чего они хотели, – это чтобы Меган Виллерз исчезла, желательно до того, как обратится в прессу. Она выжидала больше года, после того как эта связь закончилась и ее уволили, а адвокат, к которому обратилась, убедил ее, что можно пригрозить судом и получить очень хорошие отступные. На адвоката предложение Саймона не произвело впечатления, и он провозгласил ошеломившую их новость:
– Я думаю, мне нужно сказать вам, что сегодня утром мы сделали заявление для прессы о том, что мистер Вестон имел связь с моей клиенткой, а после того как она порвала с ним, уволил ее из МОИА, в результате чего мы предъявляем ему обвинение в сексуальных домогательствах и причиненном ущербе.
Это было простое объявление их намерений, лишенное всяких эмоций. Адвокат оказался скользким типом, но вовсе не глупым, так же как и Меган Виллерз.
