Доктор разуверил его в этом накануне ночью, но все равно было очень неловко.
– Очевидно, нет, – сказала Лиз, садясь напротив него с чашкой чаю в руке. – Я еще раз прошу тебя сбавить темп. Все это означает, что стресс давит тебе на мозги, и в один прекрасный день у тебя случится инфаркт. Лучше этого избежать. Мне не хочется стать вдовой.
– Ты и не станешь, – пообещал Маршалл, расправляясь с яичницей, которую она приготовила для него, и закусывая тостом, зажаренным так, как он любил.
– Почему ты не вернешься в Тахо со мной и Линдсей и не возьмешь несколько дней отдыха?
Лиз надеялась, что он согласится, и ей хотелось провести время с ним. Она чувствовала, будто почти потеряла его прошлой ночью, и боялась, что в следующий раз они с Линдсей могут не успеть.
– Я не могу, – ответил он в ответ на ее предложение. – Мне нужно быть в Лос-Анджелесе завтра: кое-что следует привести там в порядок. Конни просила меня лично заняться этим.
Эта почти правда для Лиз прозвучала убедительно.
– Я постараюсь приехать на озеро пораньше в пятницу. Это максимум того, что я могу сделать.
Он снова стал самим собой – генеральным директором МОИА с множеством дел и ответственностей, которые всегда были на первом месте. Лиз вздохнула, наблюдая за ним, и подумала, сбавит ли он когда-нибудь темп своей жизни. Вероятно, нет, и еще очень долгое время. Ему всего пятьдесят один, и он не выглядит на этот возраст. Она почувствовала, что сама-то она на свой возраст как раз и выглядит, и за прошедшую ночь состарилась еще лет на десять.
– Постарайся хотя бы сегодня не перенапрягаться. И если напугаешь меня так еще раз, приеду в офис и сломаю тебе нос. – Потом ей пришла в голову идея: – Хочешь, я останусь здесь до твоего завтрашнего отлета в Лос-Анджелес? У меня нет никаких планов на озере. Мы с Линдсей можем переночевать здесь.
У нее на лице отразилась надежда: ей ужасно не хотелось оставлять его одного, но он уже смотрел на часы и торопился на работу.
– Не стоит, Лиз, но все равно спасибо. У меня впереди долгий день, я вернусь домой уставший, а завтра на рассвете уеду. Мы отлично проведем все вместе эти выходные, – ответил он и поцеловал ее в тот момент, когда в кухню вошла Линдсей.
– Как ты себя чувствуешь, папа? – спросила она все еще с обеспокоенным видом.
– Отлично. Мы можем забыть все, что случилось прошлой ночью, – сказал он, стараясь вычеркнуть из жизни это воспоминание.
– Отлично, – улыбнулась Линдсей, садясь за стол. – Значит, теперь я могу сделать эту татуировку, да, папа? – поддразнила она его, и все рассмеялись.
– Замечательная идея, – подхватил отец. – Я подумываю, не сделать ли мне татуировку вместе с тобой. Типа огромного дракона на заднице, чтобы, когда акционеры начнут хандрить, у меня было что показать им.
– Мне нравится эта идея, – одобрила Линдсей.
Он поцеловал их на прощание и ушел. Они услышали, как «астон-мартин» отъехал от дома.
– Мам, ты в порядке? – спросила Линдсей, волнуясь и из-за нее тоже.
Лиз кивнула. Линдсей видела, как мать была напугана прошлой ночью и как любит отца.
– С ним все будет хорошо.
– Да, надеюсь, – сказала Лиз и, ополоснув тарелки, оставшиеся после завтрака, поставила их в посудомоечную машину. Внезапно она почувствовала, словно состарилась на сто лет. Прошлая ночь давала о себе знать. – Но я все равно беспокоюсь за него. Он слишком много берет на себя.
– Но он такой, мам. Он никогда не остановится. Это, вероятно, убьет его.
– Возможно. – Лиз улыбнулась дочери. – Спасибо, что ты была так мила прошлой ночью.
Это дало ей надежду, что они смогут когда-нибудь наладить нормальные отношения. В глубине души дочь вовсе не была плохой.
– Я люблю тебя, мам, – сказала Линдсей и обняла мать.
– Я тоже люблю тебя, – ответила Лиз.
Час спустя они направились к озеру, беседуя по дороге. Линдсей объяснила, почему захотела взять свободный год перед поступлением в колледж, и это уже не выглядело слишком безумной идеей. Ей хотелось попутешествовать несколько месяцев, а потом вернуться и взять серьезные уроки фотографии, чтобы посмотреть, останется ли желание этим заниматься. И еще она сказала, что не готова поступать в колледж. И Лиз не была уверена, что дочь не права. Пока они ехали к озеру, она чувствовала себя ближе к дочери, чем все прошедшие годы.
