И Беса нет, как назло! Вдруг сосед прямо сейчас заявится и потащит меня на площадь? Не буду дверь открывать. Лойи всемогущий, спаси и сохрани.
Спрятавшись на кухне, прислушивалась к каждому шороху. Стучат? Идут? Нет, мне только кажется. Потом успокоилась и решила: чему быть, того не миновать. И если уж притащила уголь, то можно и ужином заняться.
К приходу Беса все было готово: горячая вода в баке, вкусная еда на столе и послушная жена, тихонько сидящая в уголке. Может, пронесет?
Муж явился злой и уставший. На меня даже не посмотрел и молча кивнул в знак благодарности, получив полотенце после умывания.
– Как дела? – осторожно спросила я, когда Бес сел за стол.
– Это кошмар какой-то, – скупо поделился он впечатлениями, вяло помешивая ложкой в тарелке. – Больных много, никто их толком не лечит. Извини, мышонок, ты старалась, но мне кусок в горло не лезет. – Он отодвинул тарелку и встал из-за стола. – У тебя тут все в порядке?
Ответить не успела, в прихожей звякнул колокольчик. Бес нахмурился и пошел открывать. Я же словно приросла к полу, не в силах сдвинуться с места. Наверняка сосед! Дождался, когда муж вернется домой, и теперь пришел жаловаться.
Предчувствия меня не обманули. Бес пригласил кого-то в дом – мужские голоса слышались сначала из прихожей, потом из гостиной. Говорили недолго, вскоре Бес появился на кухне.
– Ты выходила из дома во внутренний двор? – спросил он тихо.
Осмелилась посмотреть на него и тут же опустила глаза долу. Нет, он не злился. Его настроение выдавали лишь глаза – уставшие и потемневшие. Мол, ничего другого от никчемной девчонки и не ожидал.
– Да.
А что я могла еще ответить? Меня видели.
– Почему? Была причина?
– Да. Уголь… В доме не было, а без него…
– Ясно, – перебил меня Бес. – Пойдем. – И шепнул на ухо, когда я подошла к нему: – Глаза не поднимай и не перечь.
Гостей двое. Я видела только их ноги в вычищенных до блеска сапогах.
– Моя жена не отрицает свою вину, – произнес Бес. – Она будет наказана. Благодарю вас за визит.
– Пятьдесят и при нас, – услышала я хриплый мужской голос.
– Нет, – спокойно возразил Бес, – тридцать и наедине. Это послушная женщина, нарушение такого уровня первое, причина может считаться уважительной. Вы же видели, она несла уголь, которого не было в доме. Иначе я остался бы без ужина.
Лойи всемогущий, они торгуются, как на базаре! Я же живая, я тут стою. Чтоб вам всем провалиться с вашими обычаями!
– Хорошо, тридцать наедине, но мы подождем, – милостиво согласился сосед. – И два часа на всеобщее порицание.
А это они о чем? Они… подождут? Пока муж будет меня пороть? А потом… на площадь к позорному столбу? С трудом сглотнула, ощущая, как язык царапает небо.
– Часа будет довольно. Джамила, принеси гостям чаю, – велел мне Бес, дотронувшись до плеча.
Пожалуй, если бы не прикосновение, так бы статуей и торчала посреди гостиной.
– Да, лийон, – выдавила я принятое обращение и удалилась на кухню.
Руки и ноги дрожали, разум отказывался понимать дикие обычаи. Как так можно? Прийти в дом, нажаловаться на женщину, а потом сидеть и чаек попивать, пока в соседней комнате ее бьют? Когда читала об этом в книжках, и то с трудом верила. Думала, привирают, хоть Бес и утверждал обратное. И только оказавшись на месте женщины-вещи, поняла, насколько все ужасно.
Чай заварила по всем правилам, собрала поднос, уставив его вазочками со сладостями и выпечкой. Отнесла все в гостиную и снова замерла в ожидании приказаний мужа.
– Прошу вас, угощайтесь. Джамила, иди за мной.
От тихого и спокойного тона бросало то в жар, то в холод. Вслед за Бесом я послушно зашла в спальню, он закрыл дверь, и только тогда я подняла голову. Бес не смотрел на меня, рылся в сумке с вещами. Потом повернулся, бледный, губы плотно сжаты, а в руках – хлыст.
И тут я совершенно потеряла голову от страха.
– Не надо… – прошептала одними губами.
Бес слегка наклонил голову набок и прищурился.
– Не надо, пожалуйста, – уже громче, отступая назад и вжимаясь спиной в дверь.
Бес шагнул ко мне, схватил за локоть и развернул лицом к двери.
– Не надо! – взвизгнула я, обмирая.
Хлыст рассек воздух и звонко щелкнул.
Закричала от ужаса и осеклась. Боли не было.
– Вот так и продолжай орать, – прошипел Бес, наклонившись к моему уху. – Громче и жалостливее. И заплачь, если сможешь.
Хлыст снова щелкнул. Да что же это такое? Магия? Не может быть! Пользоваться силой тут нельзя. Тогда как? Я же слышу звук – так хлыст может впиваться только в тело.
– Ори, я сказал. – Бес чувствительно тряхнул меня за плечо.
Он держал меня так, чтобы я не могла посмотреть, что происходит сзади. И все же я извернулась и взвизгнула по-настоящему, когда увидела, как он опускает хлыст на свое бедро.
Слезы брызнули из глаз:
– Не надо!
– Уже лучше. Так и продолжай.
Сильная рука прижала меня к двери, и больше я не могла пошевелиться. Но кричала и плакала по-настоящему – мне даже казалось, я чувствую боль от ударов. Бес благородно принял на себя то, что должно было достаться мне, и у меня сердце разрывалось от жалости и от стыда.
