— Есть, впрочем, один момент, — заговорил Савелий. — Возможно, это ничего не значит. А возможно, и значит. На выборах все подсчитывают свои рейтинги, но большинству из них верить нельзя. По крайней мере, не верь тому, что появляется в открытых источниках. Такие рейтинги обычно заказывают сами кандидаты исключительно для того, чтобы простой люд видел: именно у данного кандидата больше всего баллов. Избитый вариант психологической атаки. Но есть другие рейтинги, о которых обычно не говорят и которые составляют серьезные люди, чья задача очень конкретна: показать реальную ситуацию. Такие рейтинги заказывают, так сказать, для внутреннего употребления, в том числе те, кто дает или собирается давать кандидатам деньги. Так вот я пользуюсь только совершенно проверенными данными. И вот какую особенность заметил. Шансы, как я тебе уже говорил, у всех троих кандидатов примерно одинаковые. Но — сегодня! Подчеркиваю это. Потому что динамика разная. В последний месяц у Звягина шли колебания, причем весьма заметные, но в основном вокруг одной отметки. Саватеев двигался скачками — то стоит на месте, то рывок вперед. А Шелест ровно набирал очки. И вот в последние недели две это ровное движение затормозилось, стало каким-то лихорадочным и более того — вектор вниз нацелился. Кроме того, меньше стало появляться материалов в средствах массовой информации и Интернете. Не так, чтобы их совсем мало, но — меньше. Чем это объяснить, не знаю, да мои заказчики это у меня и не спрашивали. А вот сейчас у меня возникает вопрос: что сие означает? Я бы еще понял, если бы такая картина сложилась после исчезновения людей из штаба Шелеста. Но она сложилась раньше. Это странно. Хотя… может, это никак не связанные вещи. — Савелий неожиданно разулыбался и с удовольствием похлопал себя по животу. — Ладно. Поставим здесь пока точку, а то моя замечательная форель превратится в нечто второй свежести, — после чего добавил уже совершенно серьезно: — Я, Игорек, еще подумаю и кое-какие справочки наведу. А вы у себя тоже подумайте. Советы вам давать не стану, но ответы, полагаю, искать надо поблизости от Звягина и Саватеева. Хотя к Звягину вы вряд ли подступитесь. Так что начинайте со строителя.
Ну и дура же я! Это ж надо было так лопухнуться! А эти два деятеля, Кирпичников с Погребецким, тоже хороши. Набросились на меня, аки волкодавы, дескать, что же я не сообразила с самого начала съездить на квартиру к Желтухину и уточнить ситуацию на месте. Хотя, между прочим, им это тоже в голову могло прийти. Особенно Погребецкому. В конце концов, к нему первому, а не ко мне Малышкины плакаться явились.
Честно говоря, Погребецкий не сильно усердствовал. Так, бухтел помаленьку. Зато Кирпичников отвязался по полной программе. Конечно, не орал, он на меня орет редко, но выговаривал минут двадцать. При этом систематически повторял, дескать, он не обязан диктовать мне каждый шаг и обо всем за меня думать. А уж коли я без его, Гениного, разрешения мотылялась с Малышкиными и Галей по штабу Шелеста, то сама и должна была сообразить, что нормальный сыскарь не пропустил бы место постоянной дислокации потенциальной жертвы. То бишь не оставил без внимания квартиру Желтухина. Мои жалкие попытки сослаться на свидетельские показания Гали, которая уверяла, что после исчезновения Севы в квартире ничего не изменилось, вызвали, по-моему, у Кирпичникова сильное желание как следует мне наподдавать. Понятно, он меня и пальцем бы не тронул, но на лице читалось, до чего же сильно ему этого хочется.
Начальственную нахлобучку я получила вечером, но еще утром могла бы догадаться, что какой-нибудь сюрприз мне обязательно свалится.
Это вчера, когда Погребецкий уехал лопать форель к Лузганову, мне выпали полдня спокойствия. Хотя такое спокойствие для меня совсем не в кайф: работа висела над головой, и при этом ничего ровным счетом не происходило. Даже Малышкины не объявлялись. Единственным разнообразием стало знакомство с отчетом Славика Цветкова о ситуации с выборами. Но Славик мог и не напрягаться. Часам к шести приехал сытый Погребецкий и выдал нам всю информацию, которую добыл у своего Лузганова. Информация эта была гораздо конкретнее, чем у Славика, но нам она дала пока только общее прояснение в мозгах на предмет, что есть выборы и какие проблемы они могут принести человечеству.
Зато сегодня с самого утра началось! Полвосьмого позвонила моя заполошная тетка Зинаида и устроила настоящий прессинг. По какому поводу она в очередной раз перевозбудилась, я поняла примерно на десятой минуте ее возмущенного монолога. Причем мои попытки встрять между ее словами имели только один результат — Зинаида напрочь не хотела меня слышать и при этом еще пуще распалялась. В конце концов я все-таки уразумела, что какие-то люди постоянно звонят ей на работу, говорят всякие гадости, и Зинаида хочет, чтобы я посоветовала, как ей поступить.
— Плюнь и не обращай внимания, — сказала я. — Тратить силы на телефонных хулиганов себе дороже.
