— Э-э-э, дружок, — усмехнулся Савелий, — если ты любишь блондинок, а у тебя вокруг только брюнетки, то выбирать будешь не по цвету волос, а по длине ног или еще по какому другому принципу. Что поделаешь, если из всех претендентов на пост мэра мы имеем лишь три более или менее значительные фигуры, и все они руководители? Нравится — не нравится, а других вариантов нет. Опять же, Игорек, за последние годы люди основательно подучились, понимают: хорош директор или плох, но он хоть что-то реальное сделать способен. А эдакие чистые души, светлые личности и тому подобные к практическому делу в основном малопригодные — в депутаты еще годятся, а уж в градоначальники никак нет. Опять же чем Шелесту с Саватеевым хорошо? Предприятия у них крепкие, зарплата там приличная, об этом многие знают и соответственно думают: если эти мужики у себя все наладили, то и в городе порядок наведут.
— Да не так уж плохо живется в нашем городе и сегодня, — вступился я за нынешнего мэра. — Во многих других городах гораздо хуже.
— Согласен. И Звягин это всячески демонстрирует. Однако же все, что не очень хорошо, а без этого не бывает, демонстрируют Шелест с Саватеевым, одновременно показывая пальцами друг на друга. В том смысле, что соперник проблемы не решит, а только усилит. В принципе, — пренебрежительно скривился Савелий, — это такие банальности, что просто скучно. Я себя, конечно, специалистом по всем этим выборным технологиям не считаю, но, честное слово, все настолько традиционно… хоть бы кто что занимательное придумал.
— У Шелеста, однако, два человека пропали. Куда уж занимательнее, — напомнил я о главной теме нашей беседы.
— Вот это и странно. — Савелий вновь скривился, но уже довольно мрачно. — По идее, это может быть выгодным либо Звягину, либо Саватееву. Но зачем?
— Может, штаб Шелеста их обыгрывать стал?
— Да штабы-то у них почти одинаковые. Везде толковые люди сидят, и никто особо не выделяется. У Звягина вроде как официального штаба вовсе нет, только так называемый комитет общественного содействия, однако для всех очевидно: выборами его занимается сама мэрия во главе с вице-мэром Прокоповым. По закону они, конечно же, заниматься этим права не имеют, но это тот закон, который обходят все и всегда, на что давно никто внимания не обращает. Внешние приличия соблюдены — и ладно. У Саватеева штаб возглавляет его заместитель по тресту некто Лямский. А с журналистами работает Гудилин. И этот Гудилин, и Бреусов, который у Шелеста, — люди со стороны, то есть ни к машзаводу, ни к стройтресту отношения никакого не имеют, зато имеют отношение к выборам вообще. Они политтехнологи, на выборах работают не первый раз, но в основном выборами занимались за пределами нашего города.
— Но они местные? — уточнил я.
— Наши, доморощенные. Однако тут, Игорек, вот что имей в виду. Хорошие политтехнологи, а Гудилин с Бреусовым считаются вполне приличными, сами по себе обычно не работают. Чаще всего они числятся в некой неформальной ассоциации профессиональных политтехнологов, которая объединяет несколько серьезных, как правило столичных, фирм. Эти фирмы собирают команды под конкретные выборы, причем, в зависимости от масштаба, нередко по всей стране, и нередко одни и те же люди в разных ситуациях действуют и как партнеры, и как соперники. Так вот Гудилин с Бреусовым из тех, кого уже приглашали в команды. Они друг друга знают, но вместе никогда не работали, и противники они равнозначные. Впрочем…
Савелий неожиданно умолк и принялся задумчиво разглаживать бороду. Я не торопил — Лузганова явно что-то зацепило, и мне не было смысла пытаться тут же выяснять, что именно.
