— Фу! — Едва ли не плюнула бывшая учительница. — Там вообще полный бардак и беспредел. И все, кто два слова связывать научились, блогерами себя называют и всякую чушь пишут. В газетах хоть какие-никакие журналисты…
— Ну, среди них тоже всякие попадаются, — заметила я. — Причем некоторые ради красного словца не пожалеют ни мать, ни отца. Хотя есть и другие, вполне приличные. Кстати, — моя ручка вновь уткнула в нужную графу, — вы можете назвать фамилии журналистов, которые у вас вызывают доверие? Или наоборот — особое недоверие?
Копалкина задумчиво сморщила нос.
— Трудно сказать… Это ведь раньше мы газеты каждый день читали. Так и стоили они две копейки. А теперь на нашу пенсию не больно-то понакупаешь. Но, — встрепенулась она, — телевизор постоянно смотрю и в курсе всех новостей! Хотя, конечно, газеты тоже время от времени читаю. Но фамилии… Вот раньше действительно фамилии были! Взять старую «Литературную газету»… какие были журналисты!.. Не чета нынешним.
Может, бабулька передо мной и гнала картину, однако я подумала, что вряд ли. Фамилия Жаркий (то бишь псевдоним Севы Желтухина) ее явно за душу не схватила. И вообще, вряд ли тот, кто поручил ей отнести статью про Звягина, упомянул автора.
Для видимости активной социологической работы я задала еще несколько вопросов, ответы на которые меня нисколько не интересовали, и распрощалась с Копалкиной. На улице села в машину и предалась размышлениям.
В общем и целом визит прошел без осложнений. Но что я выяснила?
Нина Федоровна — пенсионерка-активистка, которая явно на кого-то работает. Причем не просто за деньги (еще не факт, платят ли ей вообще), а за идею. Кто «рыцарь ее сердца», не признается, но кое-какие наводки, сама того не ведая, дала.
Явно это не Звягин, потому как считает, что новый мэр не должен быть связан с нынешней властью.
Наверняка это не Шелест с Саватеевым, которые четко подпадают под понятие ненавистных Копалкиной богатеев.
Есть какой-то невнятный кандидат от коммунистов, но даже вполне внятный Нину Федоровну не устроил бы исключительно по партийному признаку.
Козлинского тоже можно скинуть со счетов. То, что он пустой болтун, ясно через три минуты. А болтунов с пустыми обещаниями Нина Федоровна тоже занесла в «черный список».
К высокомерным умникам, которых Копалкина также не жалует, пожалуй, можно отнести кандидата из ученых. Буквально вчера видела его выступление по телевизору. Тряс куцей бородкой, назидательно тыкал пальцем куда-то в пространство и заумно рассказывал о значении интеллигенции в современном политическом процессе. Я вообще-то умников люблю, но от этого дядьки меня потянуло в сон.
Итак, методом исключения остаются двое — врач из ветеринарной клиники и руководитель совершенно неизвестной мне конторы под названием «Свежий воздух». Мы на них и внимания-то не обращали, считали, что так, мелкая шелупонь, а теперь придется присмотреться. Вот уж точно, маленькая собачка больно кусается. Но неужели кто-то из этих двоих умудрился «укусить» Желтухина? А Сокольникова? Пусть даже у этих собачек очень острые зубки, но ведь не этими же зубками в зубра вцепляться?
Я завела мотор и медленно поехала по двору. Доехала до угла дома и тут же притормозила. Стоп! Что сказала Копалкина, когда я к ней заявилась? Дескать, не рассусоливайте, а то мне уходить пора. Конечно, Нина Федоровна могла сказать это, чтобы я не рассиживалась. А могла в соседнюю булочную собраться. Или на рынок за морковкой. Но вдруг по делам?
Я вообще-то терпеть не могу просто так сиднем сидеть и у моря погоды ждать. Вот Володя Кротов, наш третий детектив, по этой части большой мастер. Он терпеливый, словно удав, и дотошный до занудства. Если нужно слежку за кем-то устроить, то это всегда на Володю бросаем. Иногда он себе в напарники пару ребят из нашего охранного подразделения берет, но нередко и в одиночку справляется. В отличие от нас с Игорем, Кротов в частные сыщики пришел из математиков, чем и объясняет свою редкостную въедливость.
Я решила, что двадцать минут ожидания вынести мне все-таки удастся. Но если Копалкина не появится, посажу ей «на хвост» Володю. Пусть выслеживает, в чей штаб бабулька шастает.
