Этот странный и никому не нужный вопрос отец задает каждый раз, когда возвращается в таком состоянии, в котором он еще способен связать отдельные слова в предложение. Я облегченно вздыхаю: сегодня не придется прятаться в своей комнате, чтобы не чувствовать противный запах перегара. Опустив ноги на пол, я встаю и направляюсь в гостиную. Отец стоит возле двери. Рубашка, полностью мятая, небрежно вылезает из-под брюк, которые уже больше месяца висят на нем как на ходящем скелете. Уставшее лицо с зелеными, как у нас с Кесси, глазами, которые мечутся по квартире в поисках чего-то, выдают его лучше, чем потрепанная одежда. Волосы у отца почти посидели, хотя ему чуть больше сорока. Когда-то давно они были такими же белыми, как у меня, густыми и слегка неряшливыми, что придавало нам с ним еще больше сходства.
Мои надежды оправдались лишь на половину: сладко-ядовитый запах все же добрался до моего носа, и я поняла, что отец уже осушил пару стаканчиков в местном баре неподалеку от его завода. Но сказать, что он был пьян, я не могла. Либо отец хорошо научился скрывать свой алкоголизм, либо я уже перестала обращать на него внимание.
– А, ты здесь, – только спустя минуту после того, как я подошла, его взгляд остановился на мне. – Как прошел день, дорогая?
– Нормально, – пожав плечами, ответила я. – Убралась, записала видео Кесси, потом…
При упоминании о сестре отец судорожно вздрагивает, его лицо становится настолько болезненным, что я начинаю нервничать. Он чуть не роняет какой-то желтый пакет, с которым пришел, но это продолжается меньше 30 секунд: он выдавливает из себя измученную улыбку и подает мне пакет.
– У нас сегодня опять праздник, – его голос становится еле слышным.
Под праздником мы с отцом уже два месяца воспринимаем готовку миссис Дагсон, нашей любезной соседки-собачницы. Несмотря на ее постоянные хлопоты о щенках, она периодически готовит нам с отцом очень вкусные угощения. Хотя, если учесть то, что наши с отцом кулинарные изыски сводятся к заказу пиццы или суши, то любая домашняя еда уже давно кажется нам самой вкусной. Первое время после болезни матери и отъезда Кесси мы с папой здорово держались, благодарили милую безобидную старушку, порой даже отказывались. Но спустя пару недель мы поняли, что нам необходимо это напоминание о домашнем уюте, и сдались, принимая все, что миссис Дагсон, как она сама выражалась, «стряпала на скорую руку».
Сегодня на ужин у нас индейка. Выглядит она небольшой, но мы с отцом прекрасно понимали, что растянем ее на половину недели, пока она окончательно не испортится. Аппетит возвращается к нам крайне редко, несмотря на приятные запахи и не менее приятный вид блюд. Обычно за ужином у нас была шумиха. Мама готовила много, но, несмотря на это, каждый пытался взять себе больше другого. Мы в шутку ругались, пока, наконец, не объедались настолько, что трудно было вылезти из-за стола. После ужина, когда с нами еще жила Кесси, мы часто смотрели непонятные передачи по телевизору, то восхищаясь их наигранностью, то тупостью. Когда сестра уехала, пыл во время ужина заметно поубавился. Но мама по-прежнему готовила много, и мы по-прежнему, правда, уже втроем, смотрели ужасные передачи.
Сейчас за большим столом нас осталось только двое. И от веселья и праздника осталась мертвая тишина и недосказанность. Мы с отцом мало разговариваем, но нас обоих это устраивает. Отец пьет пиво, потом включает телевизор и засыпает под него. Я же в это время мою посуду, складываю остатки индейки или другой еды в холодильник, выключаю телевизор и иду в свою комнату. Так и заканчивается остаток дня для меня.
Если бы я была примерной ученицей, то обязательно навёрстывала упущенный в школе материал. Конечно же, я этого не делаю. Обычно мое развлечение – чтение детективов или просмотр какого-либо фильма, который я в итоге даже не запоминаю. Но чаще всего я просто ложусь рано, отсчитывая дни до полноправного лета. Тогда вернется Кесси, а вместе с ней и маме станет лучше. А пока надо просто пождать. Пережить все это. Каждый день люди пересиливают себя, чтобы встать с кровати, выйти на улицу, работать по 12 часов в сутки.
Разве я не смогу подождать немного? Разве время настолько безгранично?!
Глава 2
Утро следующего дня начинается для меня со стука в дверь. Я открываю глаза и машинально тяну руку к телефону. Без четверти пять. Быстро встаю и панически ищу хоть какую-то приличную одежду. В дверь, конечно же, стучится мисс Одли – она всегда приходит точно в то время, которое заранее напишет. Поразительная пунктуальность, которой мне, кажется, никогда не суждено достичь.
