Игра в кошки-мышки полностью

За окном царило белое безумие. С утра моросил мелкий противный дождь, но после обеда заметно похолодало, и со стремительно потемневших небес повалил снег. Я сидела в удобном низком кресле и с унынием наблюдала за разгулом стихии. Н-да, в такую непогоду будет трудно найти экипаж. А значит, придется возвращаться домой пешком. Ботинки наверняка промокнут, не говоря уже о том, в какой ужас превратятся мой макияж и прическа — зуб даю, что с порывами ветра получу в лицо не одну пригоршню снега. Эх, не простудиться бы после такой прогулки.

— Значит, вас мучают видения?

Я с неохотой отвлеклась от созерцания танцующих снежинок и исподлобья посмотрела на своего собеседника. Если честно, я уже давно пожалела, что явилась к нему с визитом. Однако воспитание не позволяло мне резко оборвать разговор и удалиться. Хотя, видит небо, мне этого очень хотелось.

Напротив меня со всем мыслимым удобством расположился вальяжный седовласый мужчина, который при каждом моем слове многозначительно хмыкал и потирал гладко выбритый подбородок. И если с первых минут знакомства он показался мне человеком, заслуживающим доверия, то теперь я с величайшим трудом выдерживала его общество. Нет, сьер Арбальд, а именно это имя значилось на дорогой вывеске, прибитой к дверям дома, пока не нарушил никаких правил этикета. Он вел себя достаточно скромно и с определенным достоинством. Однако задавал настолько личные вопросы, неуместные при беседе почти незнакомых людей, что я периодически заливалась густой краской смущения. И мне очень не нравилось то, каким масляным при этом делался взгляд сьера.

— Да, — кратко ответила я, как никогда жалея, что вообще вышла сегодня из дома.

— И какого же рода эти видения? — Сьер Арбальд с нескрываемым интересом подался вперед. — Что вы при этом ощущаете? Жар, внутренний трепет, смущение? Вас бросает в пот, становится трудно дышать, а по членам разливается непривычное тепло и волнение? Так?

— Нет, — сухо буркнула я, опять почувствовав, как лицо и шею заливает предательская краснота. Вроде бы сьер Арбальд не сказал ничего неприличного. Однако от тона, которым он задал свой вопрос, меня как раз кинуло в тот самый жар и внутренний трепет.

— Ну-ну, любезнейшая, не смущайтесь, — снисходительно обронил сьер. Он передвинулся на краешек кресла и аккуратно положил руку на мое колено, понизив голос до чувственного шепота: — Поверьте, мне вы можете доверить все свои тайны. Даже самые сокровенные.

Я вжалась в спинку кресла, подобрав ноги таким образом, чтобы он больше не мог ко мне прикоснуться, прежде не встав или не передвинув кресло. Зачем, ну зачем я решилась на этот визит? Никто же меня сюда насильно не тянул.

Прошло уже четыре месяца с того момента, как Седрик покинул Итаррию по негласному приказанию Себастьяна. Вопреки моим самым дурным предположениям, навязчивый и нахальный блондин после отъезда моего жениха не приступил сразу же к решительным действиям. Напротив, он словно охладел ко мне, даже забыл о полуугрозе-полуобещании всерьез взяться за мое обучение. Точнее, несколько уроков все-таки провел, но они почти не остались в моей памяти, поскольку происходили в каком-то странном подобии полусна-полуяви. Очнувшись, я не помнила практически ничего, кроме головокружительного ощущения падения с небывалой высоты. Но вскоре закончилось и это. Себастьян заявил, что у него слишком много забот в связи со скорым визитом в Итаррию наследного принца Прерисии, и исчез из моей жизни так же неожиданно, как появился. Сначала это обрадовало меня, но вскоре я осознала, что испытываю нечто вроде грусти и обиды. Понятное дело, разозлилась на себя и полностью погрузилась в работу. Благо с заказами теперь проблем не было — убийство королевского камергера, произошедшее в моем доме прошлым летом, мало-помалу перестало пугать людей. И ко мне вновь потянулись жаждущие узнать свою судьбу.

Удивительно, но несчастливое приключение в доме семейства Криас, в результате которого я обзавелась способностями сумеречного мага, в некотором роде весьма помогло моей карьере. Отныне я просто-таки поражала клиентов точностью предсказаний в мельчайших деталях. Наверное, прав был Себастьян: любой медиум — прежде всего великолепный приемник человеческих мыслей и желаний. Так или иначе, но теперь мне не составляло никакого труда понять, зачем ко мне явился тот или иной клиент. Парочка блистательных гаданий — и обо мне вновь заговорила вся Арилья. И призрак окончательного разорения, все это время невидимо маячивший за спиной, наконец-то отступил. Мое благосостояние перестало зависеть от настроения Себастьяна, что, безусловно, не могло не радовать.