— Да-да, конечно, но… — Седовласый заметно смутился, запнулся, пытаясь подобрать нужные слова, но вскоре сдался и уставился на Себастьяна, молчаливо умоляя того о поддержке.
Блондин, однако, совсем не стремился замять неудобную тему. Напротив, он будто получал от этого разговора нескрываемое удовольствие, самым наглым образом улыбаясь во весь рот.
— Жаль, что Флавий Бартелиус не может похвастаться здоровьем, как ваши достопочтенные родители, — вновь вступил в беседу Агюст, чьи тоненькие усики аж задрожали от непонятного возбуждения. По всей видимости, он тоже не видел ничего дурного в смаковании неприятной для меня темы. — Если не ошибаюсь, тело камергера нашли в вашем доме?
— Да, — медленно процедила я, прежде скрипнув зубами от негодования.
— Не обижайтесь, Беатрикс, но я удивился, увидев вас здесь, — продолжил заливаться Агюст, не желая обращать внимания на негромкое предупреждающее покашливание седовласого собеседника. — Говорили, что вы угодили в опалу. Да и вообще… Вы ведь теперь не принадлежите к дворянству. — И он красноречиво взмахнул рукой, обводя блистательное общество вокруг.
— Желаете сказать, что негоже какой-то там сьерре досаждать взглядам благородных господ? — Я сжала кулаки, почувствовав, как ногти едва ли не до крови впились в ладони. Боль немного отрезвила меня, поэтому я продолжила спокойнее, хотя голос уже опасно дрожал от негодования: — Что же, однако я здесь. Или думаете, что я попала сюда обманом?
— Нет, что вы, — теперь наступило время смущаться Агюсту. Он даже отступил на шаг, будто испугавшись, что я намерена устроить безобразную сцену и брошусь на него подобно базарной торговке, обсчитанной ушлым покупателем.
— Вот и отлично, — прошипела я. — Я рада, что мы разрешили это маленькое недоразумение.
— Драгоценная моя, в гневе ты очаровательна, — промурлыкал Себастьян, склонившись к моему уху, но при этом говоря достаточно громко, чтобы его услышали все.
Седовласый, имя которого я никак не могла вспомнить, и Агюст обменялись быстрыми понимающими взглядами. Я лишь качнула головой, ощутив, как мои щеки заметно потеплели от стыда. Н-да, теперь без слухов дело точно не обойдется.
— Драгоценный мой, я отойду на пару минут, — в тон ему ответила я, осознав, что мне необходимо остыть, иначе дело и впрямь рискует закончиться некрасивым скандалом. — Надеюсь, ты не против?
— Возвращайся скорее. — Себастьян послал мне шутливый воздушный поцелуй, прекрасно понимая, что тем самым злит меня еще сильнее. — Я надеюсь, что принц Винсент все же появится с минуты на минуту. И желал бы пригласить тебя на первый танец.
— Себастьян, вы танцуете? — Блондинка удивленно взмахнула длинными кукольными ресницами. — Ну надо же. Почему тогда так долго это скрывали? Мы даже делали ставки, какой же красавице удастся соблазнить вас хотя бы на вальс.
Я не стала дожидаться ответа Себастьяна. Впрочем, мне было неинтересно, что он выдумает в свое оправдание, если вообще сочтет нужным что-либо объяснять. Ловко лавируя между изысканно одетыми придворными и многочисленной обслугой, которая разносила напитки и легкую закуску, я пробилась к выходу.
Встреченная служанка подсказала мне дорогу к комнате отдыха для дам, и я с чистой совестью повернула в указанную сторону, собравшись нырнуть из ярко освещенного зала в темный коридор. Однако не успела я сделать и нескольких шагов, как позади раздался радостный возглас:
— Триксеныш!
Я замерла как вкопанная, почувствовав, как неожиданно на меня навалилась слабость, от которой предательски затряслись коленки. Так меня назвать мог только один человек. И я бы, не раздумывая, отдала года два жизни, лишь бы этой встречи не состоялось.
«А что, если сбежать? — в тысячный, наверное, раз за сегодняшний вечер тоскливо подумала я. — Вот прямо сейчас рвануть вперед, не оглядываясь и не беспокоясь ни о чем. Не растерзает ведь, право слово, Себастьян меня за это. Хотя разозлится сильно».
— Триксеныш, ну что ты молчишь? — защебетали позади. — И не думай даже, тебе теперь не скрыться от меня! Сколько же мы уже не виделись, подружка?
Я нехотя обернулась и тяжелым взглядом смерила свою так называемую «подружку». Стоило признать — найна Джемма Виолис ни капли не изменилась с момента нашей последней встречи. Ее красота ошеломляла и ослепляла. Светлые волосы были уложены в высокую сложную прическу, из которой не выбивалось ни единого волоска. Платье из черного бархата, вручную расшитого мелкими бриллиантами, подчеркивало молочную белизну нежной кожи. Яркие зеленые глаза сияли, словно у кошки, почуявшей забаву.
— Джемма, сколько раз тебя просить не называть меня так? — раздраженно осведомилась я, с грустью осознав, что разговора не избежать.
— А что тебя не устраивает? — нарочито удивилась она. — По-моему, очень мило. Триксеныш. Так нежно звучит.
— Угу, нежно, — пробурчала я и ядовито добавила: — Совсем как крысеныш.
— Ой, да ладно тебе! — Джемма мелодично рассмеялась, как делала всегда, когда слышала от меня, что мне не нравится это прозвище.
