Игра в крэпс (СИ) полностью

Так же, как неожиданно пришли эти воспоминания, они и ушли, растворять, не оставив после себя ничего в его душем. Правая рука привычным движением взяла пистолет, левая - заряженный магазин и вставила его в рукоять легким, до автоматизма выработанным движением вогнав внутрь. Щелчок фиксатора магазина. С таким же автоматизмом большой палец руки, сжимающей рукоять пистолета, снял флажок предохранителя, направив его вниз. Тот же автоматизм, не задерживаясь ни на доли секунды направил левой рукой затворную рамку назад, тем самым дослав патрон в патронник. Теперь, после нажатия на курок, боёк проткнёт капсюль, он вызовет возгорание пороха в гильзе, и дальше, силой пороховых газов пулю направит по каналу ствола, закручиваясь по нарезам, прямиком в цель...

Рука с пистолетом начала сгибаться в локте, поднимаясь вверх...

***

Рука Дьявола поставила бочонок для игры в кости вертикально на стол, задержавшись на несколько секунд в таком положении. Он кинул взгляд на Ангела, сидевшего рядом за столом. Ангел был напряжен, это Дьявол мог легко угадать; кто-кто, а он-то умел. Дьявол лукаво смотрел на Ангела, потом вдруг убрал руку, оставив неоткрытым бочонок и откинулся на спинку кресла. В полном молчании он достал сигару и стал ее разминать. Долго, не торопливо. Выполняя это, он краем глаза продолжая следить за Ангелом, сопровождая свои действия ехидной ухмылкой. Дьявольски ехидной. Ангел с невозмутимым лицом, белым и чистым, смотрел на Дьявола почти не моргая.

Дьявол взял канделябр с шестью свечами, стоявший рядом с ним и протянул его к себе. Раскуривая сигару от огня одной из свеч, Дьявол оставлял густой табачный дым, который, по-видимому, мешал Ангелу. Но именно это доставляло Дьяволу большее наслаждение, чем вкус сигары.

- За что ты борешься? - немного подавшись вперед тихо и вкрадчиво спросил Дьявол, придавая своему охрипшему в жаровне ада голосу нотки тревожной заботы, лукавой, как и он сам.

Ангел сидел все так же, невозмутим и целенаправлен. Казалось, он не слышит вопроса. Дьявол откинулся на спинку кресла. Выпустив густое облако табачного дыма, прародитель зла некоторое время рассматривал, как медленно, как будто облака летнем в небе, дым менял свои конуры, как исчезали завихрения, как образовывались новые формы облака.

- Здесь принято общаться, - мягко продолжал настаивать Лукавый. Его безупречный костюм прекрасно сочетался с интерьером комнаты, большой и просторной, объем которой сейчас, в темноте, нельзя было воспринять. Там, в глубине кромешной тьмы неподвижно стояли те, кто обслуживал эту Игру и подносил на стол угощения; каждому - своё, согласно вкусу. - И не отвечать на вопросы собеседника в этих стенах - признак дурного тона, - продолжил Лукавый.

Ангел, выждав паузу, повернулся лицом к Дьяволу и посмотрел тому прямо в глаза:

- В этих стенах не принято мухлевать. И не принято влиять на результат, а принято оставлять свою Силу за стенами Комнаты. Ибо эта комната, этот стол - нейтральная территория. Здесь Играют; и играют по-честному. А ты сейчас лукавишь, применяя самые грязные манипуляции. Ты же знаешь, кто я, тебе известны мои полномочия. Зачем искушаешь? - Голос Ангела серебряным колокольчиком звенел в комнате.

- Ну хорошо, - Дьявол выпускал густые клубы сигарного дыма. В бокале с коньяком янтарным светом отражался огонь камина. Горящий камин да пара канделябров со свечами - вот всё, что освещало комнату. И хоть тут было очень жарко, Дьявол не снимал пиджак, не ослаблял туго затянутый узел галстука, - но ведь ты вызвал меня на Игру. Стало быть, есть к этому интерес. Мне любопытно, какой именно?

Ангел хотел было ответить, но Дьявол, улучив момент, прибег к своему излюбленному способу раздражать - перебил, не дав сказать собеседнику:

- Только правду, Ангел. "В этих стенах не принято лгать", - съехидничал он.

Ангел сделал глоток вина из кубка и, медленно отставив его, оторвал пару виноградин из большой грозди.

- Ему суждено сделать Великое дело.

- Вот оно как, - придавая театральность и чрезмерный драматизм своим словам протянул Дьявол, ставя недопитый бокал на стол. - И что он должен сделать? Соблазнить новую Деву Марию? Построить Третий Иерусалимский Храм? Провозгласить Второе пришествие? - не скрывая ехидства язвил Дьявол, не оставляя попыток раздражать своего собеседника. И хотя вызвать у Ангела злость или, хотя бы, раздражение было невозможно, Дьявол продолжал диалог в такой манере, ибо это была его суть. Игра стоила свеч!

- Он должен писать, - серебром разливался голос Ангела.

- И что он должен написать? Новый-новый Завет? Свежие доказательства бытия Божьего? Прописать новые псалмы в хвалении Богу? - продолжал злорадствовать Дьявол, впрочем, вел себя как всегда за этим столом.

- Нет. Он должен писать. Просто творить. Всё. Этого хочет Он.

- Ну, а мы посмотрим, что за-ахочет... - растягивая последнее слово Дьявол не закончил начатую фразу и медленно, в такт своих слов, поднял бочонок, под которым кубики выпали цифрами пять и шесть.

Ехидная улыбка Дьявола стала еще шире, еще ехиднее.