– Давай представим некоторую организацию с неограниченными финансовыми ресурсами и очень хорошим воображением. Могло ли все произошедшее быть делом их рук? Например, могли ли они нанять кого-то, чтобы подправить скульптуру Фримонтского тролля, а потом вернуть все как было? Или открыть ресторан? Или убрать из поисковой выдачи все результаты, связанные с одним-единственным фильмом? Или даже записать новый альбом умершего исполнителя?
– Ну, наверное, – отвечаю я.
– Но есть и другое объяснение. – Он замолкает, словно сомневается, стоит ли продолжать.
– Какое?
– Тебе прекрасно известно, насколько сложно устроена игра. Не так-то просто постоянно натыкаться на запутанные закономерности, невероятные совпадения и несоответствия, ставящие под вопрос действительность. Зачастую эта усталость в совокупности с серьезным умственным и эмоциональным напряжением, без которого не пройти игру, приводит к…
– К чему?
– К нервным срывам.
– По-вашему, мне все привиделось?
– Я такого не говорил. Просто высказал предположение. Иногда трудно представить масштаб и влияние игры.
– Зачем вы приходили в зал игровых автоматов?
– Меня привела игра.
– Привела игра? В смысле?
– Я просто следовал знакам.
– Так вы играли в «Кроликов»?
Он лишь пожимает плечами, а потом передает мне мой собственный телефон, лежавший на соседнем столе.
На нем включено видео, снятое, видимо, на азиатской фондовой бирже.
– И что это? – спрашиваю я.
– Посмотри, что сегодня полчаса крутилось на бегущей строке Токийской фондовой биржи.
Я присматриваюсь – и замечаю Круг.
На огромных дисплеях, висящих над залом биржи, бежит повторяющаяся строка: одиннадцать римских цифр и десять имен – все победители, кроме восьмого.
А рядом с цифрой XI стоит одна-единственная буква: К.
– Это не шутка? – спрашиваю я.
Скарпио качает головой.
– А со мной на дороге точно никого не было?
Теперь он кивает.
– А что, кто-то должен был?
– Да, моя подруга. Эмили Коннорс.
– Эмили Коннорс? – с искренним удивлением переспрашивает он.
– Ну да. Вы знакомы?
– Да, – отвечает он. – У меня тоже есть подруга Эмили Коннорс. Она иногда поливает цветы в моем доме у озера, а я за это пускаю ее пожить.
– У нее есть сестра Энни? – спрашиваю я.
– Уже нет, – качает головой Скарпио. – Она погибла еще в подростковом возрасте.
– А вы не знаете, где сейчас Эмили?
– Мы уже пару недель не разговаривали, – отвечает он, качая головой. – Я ей звонил, но номер был недоступен.
Значит, Алан Скарпио и есть тот друг с шикарным особняком. Стоило бы догадаться.
– Так, погодите, раз мне засчиталась победа в одиннадцатой игре…
– То где же награда?
– А она есть?
– О да. И еще какая, – отвечает он.
– И где она?
Он пожимает плечами.
– Помнишь, мы обсуждали сложнейший искусственный интеллект в истории человечества, способный к продвинутому рекурсивному самообучению благодаря практически безграничным ресурсам квантовой системы? А теперь представь, что у него есть доступ ко всему, что было загружено, отсканировано, да даже сказано рядом с устройством, подключенным к интернету.
– Так…
– Игре известно твое самое заветное желание. Скорее всего, оно или уже сбылось, или сбудется в ближайшее время.
– Серьезно?
– А еще есть денежный приз, – улыбается он. – Советую проверить счет в банке.
– Кстати. Вы знаете Кроу?
– Не помню такого.
– Значит, вы не ходили к нему в Башню?
При упоминании Кроу и Башни в глазах Скарпио мелькает проблеск узнавания, но не успеваю я накинуться на него с расспросами, как раздается громкий стук в дверь. Я вздрагиваю.
– Открыто! – кричит Скарпио.
Распахнув входную дверь, в дом врывается Хлоя. Она бросается ко мне, запрыгивает, обнимая ногами за пояс, и целует.
Мы долго не отрываемся друг от друга, но потом я все же разрываю поцелуй.
– Как ты меня нашла?
– Один миллиардер подсказал, когда я тебе позвонила. – Она оглядывается на Скарпио. – Спасибо.
– Не за что, – улыбается тот.
Хлоя вновь переводит взгляд на меня.
– Ну и какого хрена?
– Что такое?
– Где тебя носило?
– Но это ведь ты пропала, – говорю я. – Тебя нигде не было.
– Да я двух минут там не провела! А когда вышла, тебя и след простыл.
Я трясу головой.
– Ладно, неважно. Главное, что ты жива.
– Могу сказать то же самое, дурище. Так, а теперь не хочешь поделиться, что за херня тут творится?
Я передаю Хлое телефон.
Несколько секунд она просто смотрит в экран.
– Это что, Круг?
– Он самый.
Как только бегущая строка доходит до одиннадцатой игры, Хлоя тут же поворачивается ко мне и смотрит на меня огромными глазами.
Я улыбаюсь.
– Я же всего в туалет отошла, когда тебе времени-то хватило?
Я смеюсь – и это первый искренний смех за последнее время.
– Фокусник с ума сойдет, – говорит Хлоя, снимая экран на собственный телефон.
– Он жив?
– Ага, – отвечает Хлоя. – Сказал, что уезжал из города по семейным делам. Как по мне, так он брешет.
– А как же та пленка? На ней его разорвали.
– Ну, он сказал, что на записи точно кто-то другой, но он хочет срочно ее увидеть.
Меня захлестывает волна облегчения, которая быстро сменяется надеждой: раз с Фокусником все в порядке, то, может, Барон с Толстяком Нилом тоже окажутся живы?
