– Коскинен и «Патриотический фронт», быть может, знают о ней больше нашего?
– В таком случае ей удалось обвести вокруг пальца и меня. Она же активно помогла расследованию. А это скорее обрисовывает ее как «недобровольного анархиста». Они ведь не особенно стремятся помогать полиции.
Юнгберг улыбнулся:
– Кроме одного из антифашистов в исследовательской группе, который работал на СЭПО.
Совершенно исключено, что стрельба связана с Линн. Но и то, что выстрелы были направлены против него лично, тоже сомнительно. Ни одно из его последних расследований не могло вызвать такой реакции. Скорее, это была какая-то «ресторанная мафия». И все же Рикард никак не мог выбросить из головы мысли о Линн, спускаясь в лифте к гаражу, чтобы встретиться с Эриком. Неужели это была охота именно за ней? Что-то такое, о чем она им не рассказала? Но если бы мужчины в машине действительно хотели ее убить, то они бы не промахнулись на таком близком расстоянии. Лифт остановился, прервав его размышления. Раздался скрип раздвигающихся дверей.
Эрик припарковался совсем близко. Сердито захлопнул дверь машины.
– К чертовой матери все задание!
Рикард кивнул. Весь капот служебной машины был одной большой вмятиной.
– Меня спихнули с дороги.
Он криво усмехнулся.
– Но я все равно их почти догнал. Если бы мне не пришлось прервать погоню, чтобы помочь другой машине, которую они спихнули на обочину.
– Елки-палки, что, никого, кроме тебя, не нашлось, чтоб помочь?
– Хм, зависит от того, что ты имеешь в виду. Парочка гимназистов остановилась, чтобы «помочь». Стояли и снимали дымящийся автомобиль на мобильники и пытались изображать из себя телевизионщиков.
Эрик сокрушенно покачал головой.
– «Мы думали, они мертвые», – сказали они. Но думаешь, эти идиоты хоть подошли поближе и посмотрели, живы они или нет? Нет, они рассчитывали прославиться на Youtube или заработать денег на сайте вечерней газеты aftonbladet.se.
Рикард только плечами пожал.
– Совсем с ума посходили.
Эрик только руками развел от безнадежности, а его комментарии злобным эхом отскакивали от стен гаража.
– Да уж, и все плохое, как обычно, случается сразу. Этот идиот из университета не только главный подозреваемый, но еще, похоже, и беглец. Девушка, которую разрисовали под куклу, и залакировали. Нацисты и секс-сайты. Какие-то мафиозные гонки по Стокгольму, и не исключено, что этот наезд был направлен на участника нашего расследования. Которая ни более ни менее как бывший левый экстремист. Звонить сразу Тарантино с предложением сценария или ты уже ему звякнул?
Рикард не мог не улыбнуться.
– Нет, ему я не звонил. Я позвонил в полицию Эстермальма. Они поставили патрульную машину у квартиры Ахмеда и еще одну около его места работы. Посмотрим, появится ли он. Возможно, он просто вышел по какому-то делу. Ты звонил ему? Может, он все объяснит?
Эрик покачал головой:
– Его мобильник не отвечает. Но я дозвонился до его шефа. Оказалось, что Ахмед вышел на больничный. Что-то неотложное с животом. Очень вовремя! Но я буду пытаться звонить опять. – Эрик закрыл изувеченную машину. – Его шеф говорила об Ахмеде только все хорошее. И только хитростью мне удалось выманить из нее, что в прошлом году парочка студенток написали на него заявления о сексуальных домогательствах. А потом забрали. Но про Анну она вообще никогда не слышала.
Рикард наблюдал, как Эрик мечется по кабинету. Сам удивился тому, что удалось его уговорить остаться и заняться «внутренним» наблюдением и поисками в компьютере вместо того, чтобы мчаться в больницу к Линн. Это, правда, был приказ: остаться у письменного стола. Но опыт показывал, что для Эрика и это не всегда было достаточным. Темперамент мог взять верх, и он вопреки приказу выскакивал из комнаты. Правда, это чаще случалось, когда они только начинали работать вместе, а в последний год – все реже.
В другом конце комнаты Эрик быстро подошел к письменному столу, сел, встал опять и сделал еще один круг по комнате. Он все еще под воздействием стресса, подумал Рикард. Эрик был реально напуган тем, что Линн попала в больницу. Он думал, когда это они с Линн успели так подружиться?
Рикард поморщился от резкой боли в лопатке. Спина и плечи болели по-прежнему, хотя он глотал таблетки пригоршнями. Локти приобрели синеватый оттенок. Жгучая боль в руке тоже не прекращалась. Тем не менее врач Управления полиции повторял, что его спас ангел-хранитель: ни одного перелома! Обошлось даже без легкого сотрясения мозга. Невероятная удача для мужчины его возраста, который – по словам врача – «совершил скоростной спуск, правда, не на лыжах и не на снегу, а на асфальте, и вполне мог бы уже остывать в морге».
