Опустились руки. Чувство безнадежности быстро превратилось в гнев. Она-то думала, что он вышел из игры. Как лидер «Ново-арийского братства» он больше всех пострадал от той акции, которую провела она и ее друзья по АФА. Они извлекали на свет божий документы и видеоклипы, раскодировали мейлы, и этого оказалось достаточным для обвинительного приговора суда ему лично и остальным членам арийского братства. Она помнила, что он пострадал особенно сильно. Увольнение с работы. Развод. Тюремное заключение. Она с трудом припоминала детали. Потому что примерно в то же самое время ее арестовали за то, что она взломала радиочастоту диспетчерской, следила за переговорами полиции во время манифестации нацистов в стокгольмском пригороде Салем и передавала данные антифашистам.
Она глубоко вздохнула. Неужели мир не изменился в сторону любви и терпимости? Хоть чуточку! Похоже, что ни капельки.
Она могла бы махнуть на все это рукой. Смириться. Согласиться с тем, что она уже не горела так сильно, как прежде, что у нее не было сил начинать все сначала. Что есть другие, кто мог ее заменить. Она же уже распрощалась со всем этим. Все это было позади, в прошлом. Но поняла, что это не так.
Она выглянула в больничный коридор. Родственники, ждущие у лифтов, пришли навестить своих близких. Женщина-инвалид в электрической инвалидной коляске, ее сопровождает санитар, судя по внешности, с Ближнего Востока. Они над чем-то смеялись. Оба принадлежали к тем группам, которых презирали правые экстремисты. Либо таким вообще не надо было рождаться, либо таких надо было отправлять обратно, на родину, где продолжалась гражданская война и где их дети были обречены играть на дорогах в пыли от танков.
Она знала, что у нее нет выбора. Даже если кто-то другой мог бы это сделать вместо нее, все равно эта ответственность лежала на ее плечах. Она начала эту борьбу. Она же должна ее и закончить.
Пустым взглядом она смотрела на экран. Перед ней было два пути. Даже если ей не удастся выбить «Патриотический фронт» навсегда, можно хотя бы прекратить их деятельность на длительное время.
Один вариант – нанести удар по их экономической базе. Можно было выбить у них из-под ног деньги, которыми оплачивались правоэкстремистские акции, внедрение, пропаганда, веб-сайты и зарплаты. Проблемой оставалось то, что «Патриотический фронт» опирался на стабильный экономический фундамент и в худшем случае их счет просто стал бы наполняться опять. Они бы быстро пришли в себя, да к тому же еще и поняли бы, что за ними кто-то охотится.
Альтернатива – попытаться разобщить их изнутри. Раздуть внутренний коллапс, где лидеры хватают друг друга за горло. Распространить недоверие и подозрительность, которые приведут к внутренним разборкам. Эта стратегия сработала успешно против «Национал-социалистического фронта» и «Национал-демократов» в 1990-х годах.
Она раздумывала. Внедриться в организацию – дело непростое и долгое. Прошлый раз она занималась поисками очень длительное время. В конце концов ей удалось обмануть Йоргена Кранца фальшивым мейлом от якобы веб-администратора. «Троянский конь», установленный им по ее наущению, сделал все остальное. То есть непрерывно посылал ей логины всех контактов, мейлов и банковских счетов. В конце концов она получила все: пароли, логины пользователей, копии отправленных мейлов и полученные на счет суммы. Но сейчас не было времени этим заниматься.
Она снова вошла в полицейское расследование правого экстремизма. Следователь использовал обновленный вариант ее старого метода наблюдения за компьютерным трафиком Йоргена Кранца. Если этот шпионский логин по-прежнему активен, то ей этого было бы достаточно для проникновения. Она затаила дыхание и нажала на ссылку FlashCrest.
Ничего. Стоп.
Вот черт! Увы, ключевой логин больше не был активен. Это противоречило Конституции – продолжать наблюдение, когда следствие было закрыто.
Она поколебалась, а потом ввела несколько быстрых команд. Оставался шанс, что Йорген Кранц был настолько глуп, что до сих пор пользовался тем же мейлом. Может, надеялся, что его криптологическая защита была так сильна? Или не понимал, что ключ-логин считывал мейлы еще до их шифровки? Если бы у нее был доступ к протоколу ключевого логина…
Все это было в архиве «Антифашистов» в Линчепинге. А она больше не была их членом.
Вопрос оставался, пользовались ли они все тем же VPN-туннелем, что во время ее активного участия в их работе? Проще всего, конечно, было позвонить и спросить. Но у нее были большие подозрения, что они вряд ли захотят помогать человеку, работающему с полицией. Независимо от ее прошлого.
Оставалось надеяться на лучшее и сделать попытку. Она подключилась к VPN-туннелю и с некоторым удивлением заметила, что прошла дальше к серверу. Она не собиралась копаться в документах, касающихся нынешней деятельности «Антифашистов», а пошла прямо к своей старой папке «Йорген Кранц» и кликнула на ключевой логин, которым не пользовалась десять лет. Ей даже послышался ржавый скрип, когда логин заработал и на экране появился протокол.
