— О, — говорит он с ухмылкой, — Надя настолько купилась, что почувствовала необходимость пригрозить мне легким телесным повреждением, если я облажаюсь.
— Боже, — я задыхаюсь от смеха, — не может быть.
— Еще как может.
Его серые глаза сияют, когда он смеется. Тепло разливается по моим рукам и ногам, когда он сжимает мое бедро.
— Дальше будет легче.
— Думаешь? — спрашиваю я.
— Ага.
Взяв меня за руку, он переплетает наши пальцы, и мы идем, взявшись за руки, к моему дому. На крыльце я стою на верхней ступеньке, а он на две ниже, так что наши лица находятся на одном уровне. Я напрягаюсь, когда он протягивает руку, думая, что он вот-вот коснется моей шеи, но он только перекидывает мои волосы через плечо.
— Если бы мы действительно встречались, я бы поцеловал тебя на ночь.
Я закатываю глаза.
— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты провожаешь девушек до дома, всего лишь поцеловав их?
— Я имел в виду после
— Перепихонов, — подсказываю я.
— Да, наверное.
Его руки нежно обхватывают мое лицо, и его глаза встречаются с моими, и на мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня. На мгновение, несмотря на установленные нами границы, я думаю, что, возможно, хочу этого. Вместо этого он нежно наклоняет мое лицо к себе и целует в лоб, прежде чем отстраниться.
— Спокойной ночи, Солнышко.
Я жду, пока не окажусь в безопасности внутри и не закрою за собой дверь, прежде чем сказать себе под нос:
— Не называй меня так.
РИЗ
Перекатываюсь на живот и вздрагиваю от резкой пульсации между ног. Хотел бы я сказать, что это простая биология — утренний стояк — но он со мной с тех пор, как я вчера вечером вышел с Твайлер из бара.
Попытка облегчить боль в душе не принесла желаемого результата.
Вообще, вызвать у меня эрекцию довольно легко. Я возбуждаюсь каждый раз, когда вижу горячую девчонку на кампусе. Иногда даже если она не горячая. Но быть рядом с Твайлер всю ночь? Черт, я итак был слегка возбужден, но когда она слизала это дерьмовое пиво со своих губ, у меня сразу же встал по стойке смирно. С тех пор я не могу выбросить ее из головы, а если начистоту, может даже дольше.
Я ложусь на спину, чтобы дать члену место под простыней.
Солнышко реально не осознает, насколько она привлекательна, даже когда над ней прямо как собака пыхтит Аксель. После нескольких месяцев, проведенных в окружении девчонок, которые почти ничего не носят, есть что-то освежающее в ее более скромных нарядах. Эта маленькая полоска кожи между футболкой и джинсами? Интересно, какого размера ее чертовски манящие сиськи?
Аксель, сто процентов, заметил все это.
Как только я понял, что она с ним разговаривает, на меня что-то нашло. Я бросился сквозь толпу в баре, не обращая внимания на то, с кем сталкивался по пути. У нее было такое сучисто-забавное выражение лица, когда он наклонился, чтобы сказать что-то на ухо, а на его губах играла наглая ухмылка.
Ну уж нет.
Абсолютно исключено, блядь.
Это все, о чем я мог думать, пока обнимал ее за плечи и обозначал свою территорию, не нарушая ее границ. Гребаный поцелуй в лоб, и вот он я, ерзаю на матрасе, как какое-то животное.
Запустив руку в шорты, я освобождаю член и начинаю медленно его поглаживать. Я не продумал этот момент, когда с ней договаривался. Никаких свиданий с другими девушками и никаких свиданий с той, с которой я в фейковых отношениях. Мой член будет очень часто встречаться с моей правой рукой. Прямо как в школе.
Я закрываю глаза и перебираю в голове привычные фантазии. Хоккейные зайки, порно, модели в нижнем белье, все, чем годами пополнялся мой банк грязных фантазий. Мозг зацепился за один знакомый сценарий, и я начинаю нежно поглаживать свой член, представляя Скарлетт Йоханссон в костюме Черной вдовы, стоящей на коленях, ее большие глаза смотрят на меня, умоляя о моем члене. Ее губы образуют идеальный круг — словно приглашая меня войти. Но когда я снова смотрю вниз, ее светлые волосы становятся темными, длинными и падают на плечи. И эти глаза, черт возьми. Льдисто-голубые.
Да, моя фантазия только что вернулась к тому, чего я пытался избежать.
Твайлер Перкинс.
Я зашел слишком далеко, чтобы остановиться, поэтому я погружаюсь в свои фантазии, водя рукой вверх и вниз по члену долгими движениями. Наблюдая, как кончик скользит по пухлой нижней губе. Мои яйца сжимаются, а дыхание становится тяжелым…
— Йоу, Кэп! — зовет меня Джефферсон.
— Да? — произношу я, вздрагивая от тяжелого дыхания.
— Завтрак в десять.
— Понял. Скоро буду.
Образ Твайлер исчезает, уступая место упрекающему взгляду Нади. Прошлой ночью она больше чем просто предупредила меня.
