Игра в любовь с форвардом полностью

Пока тренер заставляет наши яйца попотеть на льду, я все время ощущаю присутствие Твайлер на скамейке запасных. Она занята, своими основными задачами, такими как раздача воды или льда, и осмотром травм, полученных в первой игре. Пит по-прежнему страдает паранойей из-за своей лодыжки, а нос Кирби — это чертова катастрофа. Все его лицо багрово-зеленое, и тренер Грин заставляет его отсиживаться, придерживаясь протокола о сотрясении мозга.

Я изо всех сил стараюсь не зацикливаться на ней.

Стараюсь и проигрываю!

Трудно сказать ощущает ли она мое присутствие. Она ни разу не оторвалась от своей работы, чтобы найти меня на льду. Но это не мешает мне любоваться тем, как ее темные волосы собраны в пучок, как она одета (в свою старую толстовку с капюшоном и спортивные штаны). Теперь, когда я знаю, как она выглядит полуобнаженной — гладкая кожа, сиськи приятного размера, киска, которая идеально устраивается на моих бедрах, — я хочу снять остальные слои одежды и исследовать то, что под ними.

— Кейн!

Шайба пролетает в футе от меня, вырывая из мечтаний.

— Вытащи голову из задницы и начинай играть!

К тому времени, как тренер заставляет нас отрабатывать катание по линиям, я уже обливаюсь потом и у меня болит все тело. Кладу руку на спину, когда мы съезжаем со льда и направляемся вниз по туннелю.

— Тебя всё ещё беспокоит спина? — спрашивает Твайлер, наконец заметив меня, когда я прохожу мимо. В её глазах мелькает искра вины. — Давай я посмотрю?

— Может, позже, Солнышко, — тихо ответил я, подмигнув. На её лице появился очаровательный румянец, и я представил, как он разливается по каждому дюйму её тела. Она не стала утруждать себя ответом, но прежде чем она отвернулась, я замечаю намек на улыбку.

Да, позже, когда я зацелую эти губы до умопомрачения.

Разве что это «позже» не будет членоблокировано или губоблокировано тренером Брайантом. Он отправил нас в душ, а затем велел пройти в медиа-комнату, где уже начался просмотр предыдущей игры. Мы издаем общий стон — никто не хочет тратить воскресный день на работу над ошибками. Тренер Брайант был в ударе, он все говорил и говорил, словно проповедник перед переполненной церковью. Мы удерживались в плену бесконечного просмотра отрывков из видео до тех пор, пока желудок Кирби не начал урчать так громко, что услышала вся комната.

— Ладно, — сказал тренер, раздражённый тем, что нам нужны еда и отдых. — Закончим на сегодня. Увидимся здесь завтра днём. Без опозданий. И без оправданий.

— Пойдем на ужин? — предлагает Джефф, закидывая сумку на плечо. — Столовая ещё открыта.

— Э-э-э… — Я занят тем, что набираю сообщение для Твайлер. — Дай мне минутку.

Он заглядывает в мой экран:

— Всё ещё пытаешься выяснить, почему проснулся в пустой постели?

— Заткнись.

Но да.

Он лишь смеётся, качая головой, хватает Рида и направляется к выходу с арены.

Раздевалка пустеет, и я сажусь на скамейку, размышляя над сообщением. Насколько отчаянное мое отчаяние? Моя жажда возбуждает или отталкивает? Никогда в жизни я не тратил столько времени на простое сообщение. Что со мной?

Я останавливаюсь на вопросе «Можем ли мы встретиться?» и уже держу большой палец на кнопке «отправить», когда из коридора доносится громкий протяжный грохот.

Убрав телефон, бегу по коридору. Из-за двери кладовки доносится тихое ругательство.

Я резко открываю дверь и вижу Твайлер, сидящую на полу в окружении сотен маленьких квадратных упаковок с антисептическими салфетками.

Она выглядит такой расстроенной и злой, что я стараюсь сдержать улыбку, хотя это и очень трудно. Протягиваю руку и спрашиваю:

— Тебе помочь, Солнышко?

ТВАЙЛЕР

Смотрю на огромные, мужественные руки Риза и пытаюсь не вспоминать, как потрясающе они ощущались на моей обнаженной коже.

С какой нуждой и голодом они двигались, даже после того, как он отстранился и установил, между нами, столь необходимую дистанцию. Он держался за меня так, словно не хотел отпускать.

Поэтому очевидно, в типичной манере Твайлер Перкинс, я улизнула под покровом ночи. Стоило мне дойти до тротуара, я сразу написала Руби: «Я только что провела ночь в постели Риза Кейна», потому что кто-то должен был знать, даже если она прочтет это сообщение только когда проснется.

Несмотря на то, что я все еще злюсь на Надю, я бы сдалась и рассказала ей тоже, но ее не было дома, когда я пришла. Кровать была пуста, а сумка пропала. Похоже, я была не единственной кто сбежал.

— Боишься, что я начну кусаться? — спрашивает он, проводя языком по нижней губе. — Потому что, если мне не изменяет память, это ты кусала мою губу прошлой ночью.

Ох, он все верно запомнил.

Это я была, той кто чуть не съела его, когда он посадил меня к себе на колени. Он остановился. Не я.