— И он отдал её тебе? — Я провожу пальцами по приборной панели. — Кажется глупым отдавать шестнадцатилетнему подростку свою мечту.
Он улыбается мне:
— Условием было, что когда я получу свой бонус за контракт, то куплю ему новую.
— Теперь понимаю, откуда у тебя такая самоуверенность — от твоего отца.
Машина такая же броская, как и его внешность, и притягивает взгляды, когда мы проезжаем через кампус.
— И, какой он, твой папа? — Спрашиваю я, замечая, что он сворачивает с кампуса на дорогу, которая, как я знаю, ведет из города.
— Как отец или тренер?
Я думаю над этим:
— И то, и другое?
— До того, как мои родители развелись, он вел себя скорее, как отец. Мама водила меня на занятия, приходила на школьные конференции, пока он работал со своей командой. Но как только они расстались, и я решил остаться с ним, он практически полностью перешел в тренерский режим.
— Ну, это как-то отстойно.
— Наверное, — он пожимает плечами. — У нас обоих была одна и та же цель, так что отчасти это сработало. Я жил и дышал хоккеем, так что это не казалось странным.
— Ты часто видишься со своей мамой?
— Не совсем. Она хотела тепла и переехала на юг. Снова вышла замуж за бухгалтера — мужчину, который был полной противоположностью моему отцу. А мы остались там, где он мог бы продолжать тренировать, а хоккей более востребован. Он хотел, чтобы у меня были все шансы получить стипендию в команде национального уровня.
— В этом есть смысл. — Как южанка могу сказать, что у нас есть хоккейные лиги, но культура совсем другая. И образ жизни совсем не такой как здесь.
— Летом я навещаю ее, а она приезжает несколько раз в год, чтобы посмотреть мои игры. — Он пожимает плечами. — Не особо хорошо, но мы ладим.
Не могу представить, как провожу время с родителями. Они оба были увлечены друг другом — иногда даже
Мы лишились своего якоря.
— Что ж, — говорю я, наблюдая, как пейзаж становится все более сельским, — не хочешь сказать мне, куда мы едем?
Он улыбается, но не отрывает глаз от дороги:
— Скоро сама все увидишь.
— Серьезно? Потому что за последние пять миль мы не проехали ничего, кроме каких-то ферм — Я бросила на него быстрый взгляд — Ты же везешь меня куда-то, не для того чтобы убить и выбросить тело?
Его руки крепко сжимают руль:
— Почему в последнее время все подозревают меня в том, что я серийный убийца?
— Извини, я смотрю слишком много тру крайма. — Я ухмыляюсь, находя его замешательство забавными. — Хотя у мамы, Руби и у меня в телефонах есть отслеживание, чтобы мы могли найти тело, если кто-то из нас пропадет.
Риз оглядывается на меня, приподняв бровь:
— Ты действительно всё продумала.
— Да, — признаюсь я. — И я знаю, это может показаться странным, но есть исследования в психологии о нашей одержимости опасными вещами. Мне кажется, людям нравится чувствовать, что у них есть некоторое представление о том, что с ними может произойти, или что они могут быть готовыми к опасной ситуации, чтобы не стать жертвой.
— Примерно как дать доступ к отслеживанию телефона. — Он тянется через центральную консоль, его большая рука хватает меня за колено и сжимает его. — Прости, что разочаровываю тебя, но нет, я не собираюсь выбрасывать твоё тело прямо здесь.
Я не обратила внимания на дорогу и на то, как он сбавил скорость, резко сворачивая на посыпанную гравием подъездную дорожку. Впереди виднеется деревенский дом, за которым стоял большой красный сарай. Вывеска гласит: «Приют для животных Второй шанс».
— Ты привёл меня в приют для животных? Чтобы «пофлиртовать»? С кем? С собакой?
— Нет, — он с улыбкой выключил двигатель. — Одним из условий вступления в хоккейную команду является запись на волонтерские мероприятия, которые координируются кампусом. Он кивает на амбар перед нами. — Это то, что выбрал я.
Я удивленно прищуриваюсь:
— Мне казалось сегодняшний день будет посвящен тому, что я учусь знакомиться с парнями и повышаю уверенность в себе. Вместо этого ты решил привлечь меня к волонтерству, чтобы я помогла тебе выполнить твои обязанности?
— Одним выстрелом двух зайцев, Солнышко.
Он открывает дверцу и легко выпрыгивает из машины. Я же не шевелюсь, слишком ошеломлённая тем, во что втянул меня Риз Кейн. Он подходит ко мне, открывает дверцу и протягивает руку, чтобы помочь мне выйти из машины с низким сиденьем. Я скептически смотрю на нее.
Риз вздыхает:
— Это общественное мероприятие. Сюда приходят волонтёры со всего кампуса: не только спортсмены, но и члены студенческого братства, учёные-ботаники, студенты колледжа и представители любых других групп. Тощие студенты философы тоже тут.
Он указывает на группу парней, направляющихся к амбару. Все они в чёрных джинсах-скинни и с лохматыми волосами. Определённо в моём вкусе.
