Он начинает разбирать детали тренировки. У меня по спине пробегает тёплая дрожь, и я оглядываюсь через плечо. Риз смотрит на меня, и, стягивая через голову майку, подмигивает. Чёрт. Жар разливается по телу, и я тут же отвожу взгляд, пока никто не заметил.
— Так нормально? — спрашиваю я у Пита, проверяя, насколько плотно сидит эластичный бинт. — Не слишком туго?
— Вообще можно ещё потуже, — отвечает он, пробуя пошевелить стопой. Или пытаясь. Он уже несколько раз просил заматывать сильнее, и меня начинает беспокоить, не теряет ли он гибкость.
— Ты уверен, что не хочешь, чтобы тренер Грин отправил тебя на обследование? Если лодыжка так беспокоит, возможно, проблема серьёзнее. — Он засовывает ногу в конёк, явно игнорируя мои переживания. — Если нет, возможно, стоит наоборот ослабить бинты. Не хочу, чтобы у тебя начались проблемы прямо на льду.
— Да всё нормально, — фыркает он, натягивая гетры. — Мне так удобнее. Спасибо, ДиТи.
Тренер Брайант заканчивает говорить, и парни направляются на лёд. По пути к бутылкам с водой меня перехватывает тренер Грин.
— Как у тебя с запасами бинтов?
Я заглядываю в аптечку.
— Почти закончились.
— Тогда сбегай за двумя новыми рулонами. С такой нагрузкой, Пит и Хаскелл тратят бинты быстрее, чем поглощают пиво в пятницу вечером.
— Будет сделано.
— Потом заберёшь бутылки и выставишь их. Чувствую, Брайант сегодня доведет их до изнеможения.
Я киваю и ухожу в конец коридора к кладовой. В руках уже два новых рулона бинтов, и я размышляю, стоит ли сказать тренеру Грину про Пита, когда дверь внезапно открывается.
Риз заходит внутрь, полностью экипированный — в защите, шлеме, тренировочной форме. В таком виде он выглядит ещё больше. Быстро закрыв за собой дверь, он ухмыляется так самодовольно, что у меня даже спрашивать ничего не хочется.
— Нет, — сразу говорю я и пытаюсь отступить, но тут особо некуда. — Даже не думай.
— Что? У меня травма, нужна срочная помощь.
Он несет полную чушь, но ладно, я подыграю ему.
— Какая ещё травма? — быстро оглядываю его сверху вниз. — И не смей говорить, что травмировал его.
Он смеётся.
— Нет, Солнышко, мой член работает идеально, но вот губы ужасно пересохли. — Его руки ложатся мне на бёдра. — И, кажется, помочь мне можешь только ты.
Особенность Риза в том, что ему трудно, нет,
Я и сама хочу его поцеловать. Времени побыть наедине у нас почти нет — он не может привести меня к себе, а мой дом на слишком оживлённой улице. Я вздыхаю, глядя на него.
— Один поцелуй.
— Благодарю. — Он наклоняется и сразу захватывает мои губы, без колебаний скользя языком внутрь. Всё, что касается его — это сила, напор, уверенность, и я снова теряюсь в этом с головой. Когда он отстраняется, его язык коротко пробегается по нижней губе. — Вот так. Намного лучше.
— Ты идиот, — качаю я головой, но на лице у меня, конечно же, расползается глупая улыбка. — А теперь марш отсюда.
Он выходит, а я собираю ещё пару вещей перед тем, как вернуться обратно. Перебрасываю свою сумку через плечо, хватаю подставку с бутылками для воды обеими руками. Риз стоит в конце коридора, когда видит меня, толкает дверь.
— Я возьму, — говорит он, возвращаясь, чтобы помочь.
— Всё нормально, — отвечаю я, хотя знаю, что не смогу открыть дверь и унести всё это одновременно.
— Твай, — говорит он, забирая контейнер. Он легко поднимает его одной рукой и открывает дверь другой. Холодный воздух арены прогоняет жар с моих щек, и он переносит бутылки к тренировочному столу. Тренер Грин следит за нами с лавки.
— Спасибо, Кейн, — говорю я спокойным голосом. — Ты не обязан был это делать.
— У тебя был такой вид, будто тебе тяжело, — замечает он, натягивая перчатки, его взгляд поднимается вверх, и я ощущаю приближение тренера Грина. — Просто хотел помочь.
Он уходит, прежде чем мой начальник успевает подойти, надевает шлем и берёт клюшку.
— Всё в порядке, Перкинс? — он смотрит на меня немного дольше обычного.
— Да, — я сосредотачиваюсь на том, чтобы расставить бутылки, и стараюсь не думать о том, как я оказалась между двумя самыми потрясающими вещами в своей жизни. — Всё отлично.
ТВАЙЛЕР
— Еще две, пожалуйста.
— Серьезно? — Я наблюдаю, как женщина добавляет еще две вафли к башне еды на тарелке Джефферсона.
— Спасибо, Ширлин, ты просто лучшая, — говорит он, подмигивая ей. Работница столовой улыбается в ответ. — И да, ДиТи, я растущий парень. Моему организму нужно топливо.
Если Джефф станет ещё больше, то и его эго, и тело будут с трудом проходить через дверь.
— Я возьму одну, — говорю я, поднимая поднос. Ширлин кладёт вафлю на мою тарелку рядом с двумя ломтями бекона и бананом. — Спасибо.
