— Ладно, какого хрена здесь, происходит? — Я разворачиваюсь, упирая руки в бока, смотря между ними.
— Мне нужна была спутница, — он пожимает плечами, — а Наде нужно было доказать Сиджею и Бренту, что с ней всё в порядке. Так что это казалось взаимовыгодным.
А, ещё одна сделка.
— Надя, это правда?
Она смотрит на Риза, а затем на меня.
— В целом, да. Последнее, чего я хочу, — это чтобы эти двое думали, что сломали меня. — Она хватается за лиф платья и приподнимает грудь. — К чёрту их.
Я смотрю на Риза, и он выглядит как образец невинности. Я провела неделю, избегая его — убеждаясь, что полностью сосредоточена на тренировках и работе с командой. Это было испытанием, и я почти уверена, что больше одного раза, ловила его взгляд на себе. Но видеть его сейчас, и то, как он заставляет мою грудь сжиматься, — знаю, что приняла правильное решение. Имею в виду, я едва поговорила со своим спутником. Риз слишком поглощает.
— Неважно, — говорю я, поворачиваясь, чтобы вернуться в свою комнату. — Дайте мне надеть туфли.
Я хватаю их с пола, и когда возвращаюсь, Надя уже на крыльце с Логаном. Риз всё ещё в гостиной.
— Эй, — говорит он, указывая на мою спину. — Ты забыла про спину.
— Чёрт, — бормочу я, протягивая руку назад и нащупывая шнурки. — Давай я позову Надю.
— Я могу сделать это.
Спина моего платья сделана как корсет, с перекрещивающимися лентами, которые завязываются на пояснице. Я собираюсь сказать ему «нет», но сама я это сделать не смогу.
— Ладно, хорошо. — Я поворачиваюсь, открывая ему спину. Он поднимает мои волосы и перекидывает их через плечо. Мурашки бегут по моим рукам.
— Господи, — бормочет он, — это выглядит как колдовство.
Я смеюсь, радуясь разрядке напряжения.
— Это как зашнуровать конёк — просто убедись, что затянул туго.
— Хм, — он хмыкает, справляясь со шнурками. — Значит, Логан, да?
— Как и тебе, мне нужен был спутник. — Его прикосновения такие нежные — точные — и дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я вспоминаю, как эти руки заставляли меня чувствовать себя так хорошо. — Я подумала, зачем позволять всем этим урокам уверенности пропадать зря.
Ряд за рядом я чувствую, как Риз затягивает шнурки. Моё дыхание замирает, я боюсь пошевелиться, пока его пальцы не касаются моей поясницы, завязывая ленту в бант.
— Вот. Думаю, справился.
— Спасибо, — я поворачиваюсь к нему, и без сомнения вижу в глазах Риза тёмное желание. Я чувствую то же самое в глубине живота. Вот, что чувствовали Ромео и Джульетта? Заклятые влюбленные? Что бы это ни было, это больно, и я готова почти на всё, чтобы избавиться от этой боли.
— Вы идёте? — зовёт Надя.
Её голос разрывает чары, и я хватаю сумочку и выбегаю за дверь.
Нас ждёт вечеринка.
Мероприятие по сбору средств проходит в спортивном комплексе, в огромном зале, предназначенном специально для таких событий. Оно расположено на шестом этаже, и окна от стены до стены открывают потрясающий вид на кампус, включая футбольный стадион и хоккейную арену.
— Кто бы мог подумать, что здесь есть такой зал, — говорит Логан, осматривая помещение. Длинные столы с едой заполнены яствами, а по углам расставлены несколько баров. На стенах висят огромные экраны, на которых сменяют друг друга фотографии, составов спортивных команд Уиттмора разных лет.
— Да, команда проводила здесь промо-встречу перед началом сезона, и нас пригласили как часть вспомогательного персонала, — объясняю я. В тот день здесь были фотографы и журналисты, но сегодня вечером зал заполнен мужчинами и женщинами всех возрастов. Не сложно догадаться, что многие из них — бывшие спортсмены и обладают той же аурой уверенности, что и парни из команды.
Мы с Логаном приехали сюда — слава богу — отдельно, что дало мне столь необходимое пространство от Риза. Я всё ещё перевариваю тот факт, что он пригласил Надю, и, хотя его объяснение имеет смысл, я немного злюсь.
Ладно, я больше, чем злюсь. Чувствую себя преданной.
Я пыталась объяснить Логану, как сильно удивилась, увидев Риза, но он отмахнулся. Видимо, шокированное выражение моего лица было достаточным доказательством, что я понятия не имела, что происходит.
— Святое дерьмо. — За этим ругательством следует долгий свист. — ДиТи?
Поворачиваюсь и замечаю Рида, уставившегося на меня. Борюсь с желанием поправить атласную ткань платья.
— Говорила же, что ношу платья.
— Да, но ты не предупредила, насколько горячо будешь выглядеть. — Он толкает Акселя, который шепчет что-то на ухо девушке, висящей на его другой руке. — Ты это видишь?
Аксель поворачивается, и его челюсть отвисает.
— Блядь, ДиТи…
— Не-а. — Поднимаю руки, и щурюсь на них. — Не будьте такими придурками. Вы оба. Я всё та же девчонка, которую вы сравнивали с вашими двенадцатилетними братьями.
— Беру свои слова назад. Каждое из них, — говорит Рид, больше поражённый, чем непристойный. — Я просто никогда не видел тебя ни в чём, кроме джинсов и худи. Ты отлично принарядилась, Перкинс.
