Игра в любовь с форвардом полностью

— Наши цели не совпадают, Риз. Эта стажировка значит для меня всё. Когда я проходила через самые тёмные времена, возможность посвятить своё время и энергию программе спортивной подготовки помогла мне выкарабкаться. Когда умер мой отец, она помогла мне найти своё место. Когда Итан выбил почву из-под моих ног, она дала мне баланс и силу. — Она вдыхает. — Я знаю, ты понимаешь о чем я. Ты отдаёшь всё своему спорту. Своим мечтам. Ты принимал трудные решения, потому что отказываешься идти на компромиссы. — Она стучит себя в грудь. — Это мой спорт — просто без миллионных контрактов и восхищённой толпы.

Я сглатываю.

— Что ты хочешь сказать?

— Меня заставляют выбирать, — её голос дрожит, — и мой выбор не ты.

Она могла бы просто вытащить пистолет и выстрелить мне в сердце.

— Ты серьёзно?

— Я с самого начала дала ясно понять: мой приоритет — это моя стажировка. Это моё будущее, Риз.

Бам. Ещё один выстрел.

— И ты не видишь меня частью своего будущего?

В уголке ее глаза наворачивается слеза, но она смахивает ее, прежде чем она успевает упасть.

— Прости, но нет.

— Какого хрена, Кейн? — кричит Кирби. — Это был идеальный пас!

— И это ты называешь идеальным? — объезжаю ворота, не сводя глаз с Кирби. Когда я подъезжаю ближе, то сильно толкаю его плечом. — Ты подал слишком далеко. Тебе нужно поработать над точностью.

— Он был прямо перед воротами! — Кирби толкает меня в ответ. — Ты внезапно ослеп? Слишком много дрочишь? Может, пора уже найти девушку, чтобы трахать ее вместо своей ру…

*Бам!*

Перед глазами все красное, и двадцать один год сдержанности улетают в трубу за долю секунды. Нет, это брехня. Не за долю секунды. За четыре жалких дня с тех пор, как Твайлер бросила меня, на протяжении которых я только и делаю, что скатываюсь вниз.

— Кейн! — кричит тренер Брайант, заглушая звуки команды, которая пытается разнять меня и Кирби. — Сойди с чёртова льда.

— Но тренер…

— Не заставляй меня повторять дважды, сынок. — Он бросает на меня строгий взгляд, словно бросает вызов. Я резко киваю и съезжаю со льда, швыряя клюшку через борт и срывая перчатки. Я только что бросил шлем в тоннель, когда замечаю знакомое лицо на трибунах.

Чёрт возьми.

Сажусь на скамейку, развязываю коньки и глубоко дышу, чтобы успокоиться. Когда больше нет возможности оттягивать, я поднимаюсь по лестнице и встречаю его.

— Привет, пап, — я провожу рукой по вспотевшей шее, — давно здесь?

— Достаточно.

Господи. Одно дело — выставить себя дураком перед парнями и тренером Брайантом. Но перед отцом? Черт.

— Ты планировал приехать? — спрашиваю я, кивая в сторону тренера. — Или он тебя вызвал?

— Я уже ехал на ужин для выпускников. Бен предложил заглянуть и посмотреть на тренировку. — Его глаза следят за игрой на льду. — Расскажешь, что происходит?

Чего я ему не говорю, так это того, что я с похмелья. Уже третий день подряд. И что я пропустил два занятия, и всё разваливается.

— Это была ужасная неделя.

— Я слышал про Пита. — Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени и сцепляя руки. — Грин говорит, что с операцией и физиотерапией его лодыжка будет в порядке.

— Он всё равно пропустит сезон.

— Такое бывает, — отец пожимает плечами. — Он молодой, восстановится.

Я хмыкаю, не убеждённый. Папа тоже был молодым. И не восстановился. Но проблема в любом случае не в Пите. Я почувствовал только облегчение, когда тренер Грин сказал, что он полностью восстановится и, вероятно, вернётся на лёд к следующему сезону. Нет, Пит был катализатором, а не проблемой.

Вижу как у скамейки покачивается тёмный хвостик Твайлер, когда она несёт тяжёлый ящик с водой. Джонатан подбегает сзади и берёт часть веса. Я отвожу взгляд и смотрю на свои руки.

— Ох, сынок, — говорит папа, следуя за моим взглядом, — это правда.

— Что правда?

Он кивает в сторону Твайлер.

— Это кризис из-за женщины.

Ему рассказал тренер? Сглатываю комок, который подкатывает к горлу каждый раз, когда я думаю о ней.

— Она симпатичная.

Потрясающая. Я качаю головой.

— Ну, она точно не моя.

— Что, чёрт возьми, ты натворил?

— Я? — срываюсь на недоверчивый смешок. — Ничего не натворил. Чёрта с два. Это было её решение. — Он смотрит на меня с ожиданием. — Ей пришлось выбирать между стажировкой и нашими отношениями. — Я киваю в её сторону. — Можешь лицезреть, что она выбрала.

Я не рад этому. Блядь, я уже несколько дней топлю в выпивке свои горести, но Твайлер была права. Я бы никогда не бросил хоккей. Ни ради кого. И я не в праве просить её сделать то же самое.

И она не ошиблась насчёт Шэнны. Она поставила мне ультиматум, и я ушёл, потому что наши цели не совпадали. Кто я такой, чтобы делать то же самое с Твайлер?

Мой отец хмыкает возле меня, наблюдая, как Аксель спорит с Эмерсоном перед воротами. Аксель указывает на зону за пределами ворот, где Кирби весь матч оказывал давление, забивая шайбы, включая ту, которую я пропустил. Мы с ним по-разному подходим к игре, и нам сложно найти общий язык. Защитникам тоже сложно блокировать.

— Ты видишь это? — он указывает на лёд, где Эмерсон весь матч крутился перед воротами.