Мы начали двигаться одновременно. Павел ударил, занеся меч над головой. Маргл! Как он может так быстро двигаться в доспехе? Не успевая уйти с траектории меча, я блокировал своим, стараясь перевести жесткий блок в скользящий. Скрежет метала, есть! Я отразил удар, мы поменялись местами. Начал разворот, только бы успеть…
Во время разворота освободил левую руку и выпустил всполох пламени. Этого оказалось достаточно. Паладин тоже атаковал в развороте, но инстинктивно, увидев огонь, сделал шаг назад, его меч меня не задел. Я с размаху атаковал, целясь в голову.
Есть, попадание. Павел, выпустив меч из рук, упал на левый бок и правой рукой прикрыл лицо. Надо было шлем натянуть, урод! Неторопливо направился к нему, чтобы завершить бой, как правую руку обожгла боль. Меч упал на землю, в предплечье красовался болт от арбалета.
В метрах тридцати от меня стоял Арт и дрожащими руками пытался перезарядить арбалет. В левой руке начал формировать огненный шар, вкладывая в него остатки сил. Я был немного быстрее чем Арт. Когда он наконец-то взвел арбалет в него попало заклинания. Я смотрел на его горящую фигуру, на хаос в объятом пламенем монастыре, на мечущихся людей, которые пытались затушить пожар.
На меня почти никто не обращал внимания. Сломил оперенье болта и вытащил с другого конца раны наконечник. Болт, похоже, не зацепил кость, но попытка пошевелить рукой принесла только острую боль, которую я до этого не ощущал. Направился в конюшню. Взял первую попавшуюся лошадь и поскакал прочь отсюда. Ворота в монастыре никогда не закрывались, по крайней мере, зато время, что я здесь пробыл. Оказавшись за воротами, я свободно вздохнул. Свобода! Я окинул последним взглядом горящий монастырь, и галопом понеся по пути. Я приблизился к первому повороту, справа скала, слева обрыв, на дне которого шумела Серебряная. Лошадь заржала, в ее шее оказался болт, она понеслась вправо в пропасть…
На краю обрыва стояло семь человек трое в белых запачканных сажей и обгоревших мантиях и четверо в доспехах. Паладин Павел закрывал левый глаз тряпкой пропитанной кровью, возле него стоял отец Онтолле.
— Как глупо погиб мальчишка, — качал головой настоятель монастыря.
— Глупо??? Селт, сколько убитых?
— Пока что двадцать четыре, но мы еще не полностью потушили пожар в казарме и у нас много тяжело раненных, — отрапортовал боец.
— Думаю, вы понимаете, что вас ждет? И если б я не предупреждал вас два года назад, когда мы набирали новобранцев? Но нет, вы захотели выслужиться! А как же иначе? Потенциальный Страж! А я говорил, что Тьма слишком в нем сильна, и с ним что-то не так?! Ведь не мог его учитель не разглядеть такой потенциал, и аура у него не правильная, да любой из нас уже бы отчитывался перед Спасителем, будь у нас такая аура. Но нет, вы, сославшись на врожденный изъян, на предназначение Спасителя, оставили его! И я как дурак вам поверил! Теперь после боя я знаю кто этот темный. Он маг Хаоса!!! Хаоса!!! Вы хотя бы понимаете, чем это всем нам грозит?!!
— Ничем! Он мертв! В докладе напишем, что пытались помочь мальчику в борьбе с его демонами, но потерпели поражение.
— Мертв?!! Я только тогда в это поверю, когда мне притащат его труп. Я разрушил его накопитель маны, который ваши люди так доблестно проморгали, — настоятель сморщился, он прекрасно помнил, как дал указание охране не досматривать вещи отпрыска Вальдимонтов. — Когда накопитель разрушился, от него недолжно было и мокрого места остаться, но магия искривилась, ударила неравномерно, в разные стороны. Признаться, я такого еще не видел. Так что организуем патрули и прочесываем реку, пока не найдем его тело. И молитесь, чтобы он не выжил, а то иначе я даже боюсь представить, что он наделает, оставшись в живых….
Гастон — самый большой торговый город возник шестьсот лет назад на востоке империи. Построен был на берегах Серебряной реки возле рощи друидов и процветает до сих пор. Разросся из-за тесной торговли между Империей Гуард и тогда еще не зависимыми племенами наах'долов. Когда территория наах'долов влилась в империю, город не потерял своего значения и главное — денег. Изделия и товары наах'долов как поступали на рынок, так и продолжали поступать. Торговля процветала. Тихая и спокойная река дала возможность торговать с гномьим королевством Дольрем, Эрафией, оседлыми племенами в степи и почти со всеми остальными государствами вниз по течению.
