– Да. Эта следователь – классный сыщик, тонкая штучка. Она для нас просто находка.
– Вот как?
Саломон заметил, как сузились его глаза, превратившись в две узких щелки за очками. Советник по делам образования выглядел озабоченным.
– Эктор, ДИМАС доказал, что наш проект работает. Нам пора перейти к его более… индустриальной фазе. Необходимо установить новые протоколы, развить возможности информационной системы, создать базу данных на национальном уровне. Для этого нам нужно подкрепление: программисты, специалисты по сбору данных, по их анализу… А следовательно, нам нужно увеличение бюджета…
Саломон наклонился над столом. За его спиной висели в рамках дипломы и работы по криминалистике.
– Тебе не кажется, что пришло время пошевелиться, Эктор? Мы с тобой в школе протирали штаны за одной партой, мы вместе мечтали преобразовать университет, когда были студентами, помнишь? Я понимаю, что все это далеко, но тем не менее… Тебя не разочаровало наше поколение? Когда мы поступили в университет, нас очень угнетал тамошний консерватизм, но в конечном итоге мы же его и преумножили. В нашем университете царит консерватизм,
Эктор Дельгадо повертел в руке свою шариковую ручку «Картье» и со строгим видом поднялся с места.
– Ты всегда был мечтателем, Саломон.
Часы показывали 18:02, когда Лусия и Саломон приехали в областной суд Мадрида после поездки по шоссе А50 и А6 со скоростью, намного превышавшей разрешенную.
Процесс шел весь день и, несомненно, должен был еще затянуться, но Лусии хотелось выяснить положение дел, и Саломон пожелал ехать с ней вместе.
– В конце концов, – сказал он, – подобные процессы очень интересуют таких криминологов, как я.
Лусия поняла, что Саломон просто не хочет отпускать ее одну, и улыбнулась. По конституции он имел право присутствовать на процессе, как и любой гражданин этой страны, кто бы он ни был.
Лейтенант припарковалась на стоянке областного суда, и они с Саломоном в сгущающихся сумерках бегом бросились к зданию.
– Лейтенант Герреро! Лейтенант Герреро!
Лусия увидела у входа группу журналистов с нацеленными на нее камерами и микрофонами. Она втянула голову в плечи, как черепаха, и устремилась в вестибюль, не сказав ни слова. Ей пришлось дважды пройти через металлоискатель, потому что в кармане джинсов звякнули ключи. В зале суда их встретил Пенья, с утра не пропустивший ни одной минуты заседания.
– Ну как там? – спросила она.
– Было много вопросов по молотку, – зашептал он, наклонившись к ней. – Вид окровавленного молотка в полиэтиленовом мешке произвел необыкновенный эффект, как и следовало ожидать. А адвокат принялся объяснять, что никто не видел, как его клиент размахивал молотком. Кличку Убийца-с-молотком придумала одна из журналисток, и за эти несколько недель она прижилась. Ни один присяжный не поверит, что ты пришла в туалет на стоянке с молотком. Так что тот работает в нашу пользу…
Она оглядела судью и адвоката защиты. У председателя суда был все тот же суровый и неприступный вид, а вот адвокат явно нервничал.
– Погляди на голову адвоката, – прошептал он.
Лусия закрыла глаза и мысленно перенеслась на пляж в Доминиканской Республике, где ветерок шевелил пальмы, что-то бормотали волны, и солнце обжигало кожу…
– На сегодня закончили, – сказал Пенья, стиснув ей руку.
Она открыла глаза и пришла в себя. В коридоре их перехватил адвокат защиты.
– Не думайте, что для вас это кончится хорошо, – бросил он Лусии. – Вы нарушили все правила, перешли все границы. Мы с вами оба знаем, что такое поведение нельзя себе позволять. Если уж служба безопасности позволяет себе нарушать правила, значит, у нас нет больше достойных уважения законов. Вы – позор для своей корпорации, лейтенант, и я берусь это доказать…
– Мэтр, – прервал его Пенья, – по правде говоря, я нахожу вас более красноречивым и тонким, когда вы адресуетесь к прессе. Но сейчас я разочарован: а ведь я так восхищался вашим красноречием…
Алехандро Лорка вышел из здания юридического факультета около десяти вечера. Над факультетом висела луна, словно подмигивая ему. Он торопился скорее увидеть Ассу. Прикоснуться к ней, обнять, прижать к себе. Ни с одной девушкой он еще не испытывал такого непреодолимого желания увидеть, удостовериться, что она рядом…
Ему сразу захотелось ей позвонить. Алехандро принялся искать телефон – и вдруг застыл на месте.
«Не может быть… Потерять его я не мог…»
Алехандро ничем не отличался от ребят своего поколения: без телефона ему казалось, что не хватает какой-то важной части тела. Словно перерезали пуповину, соединявшую его с обществом, и он оказался из этого общества выброшенным.
