Мэгги и Фрэнку повезло – в их браке всегда были поддержка и любовь. Но однажды что-то изменилось: Фрэнк без объяснений перестал разговаривать с женой.Этот бойкот, шесть месяцев тишины, сводит Мэгги с ума. Она пытается выяснить, что произошло, и вдруг понимает, что даже в их гармоничном, крепком браке поводов для взаимной обиды можно найти пугающе много. И, кажется, теперь, чтобы вернуть слова в дом, нужно нечто действительно значимое, нечто ошеломительное, невероятное.Дебютный роман Эбби Гривз – это история одной семьи, одной любви и болезненного непонимания, которое едва не привело двух любящих людей к трагическому финалу.Выбор BBC Radio 2 и Cosmopolitan (UK).«Замечательный дебют». – Джоджо Мойес«Сильный дебют. Нежная, душераздирающая история». – Cosmopolitan«Напряженное и в то же время деликатное изображение брачного союза». – Daily Mail«Обожаем эту мощную, эмоциональную историю». – The Sun«Проницательный рассказ о семейных отношениях и о том, сколько все-таки живет любовь». – Independent«Прекрасно написанный, убедительный роман. Фрэнк и Мэгги очень живые персонажи, их легко прочувствовать». – Heat
Abbie Greaves
Silent Treatment
© 2020 by Abbie Greaves
© Гришечкин В., перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
Отсюда сверху может показаться, будто все у Мэгги в порядке, все идет своим чередом. Во всяком случае покрытые оболочкой желтенькие таблетки она раскладывает на большой обеденной тарелке как всегда аккуратно, без спешки. Она выдавливает их из упаковки даже чуть медленнее, чем обычно, перегибая блистер до тех пор, пока очередная таблетка не выскользнет из гнезда и не звякнет по фаянсу. Этот звук явно доставляет Мэгги удовольствие. Все годится, лишь бы нарушить невыносимую тишину.
Положив перед собой восемь таблеток, Мэгги берет с буфета стакан с водой, который налила еще в обед, и в последний раз проверят настройку духовки. Сегодня она разогревает пирог с цыпленком, значит, таймер надо установить на двадцать пять минут. Достаточно, чтобы успеть покончить с оставшимися делами.
Взяв стул, Мэгги садится к кухонному столу спиной к двери. Перед ней на клеенке – пачка счетов. Все оплачены, но валяются как попало. Порывшись в сумочке, Мэгги извлекает оттуда свою самую большую драгоценность – пресс-папье, сделанное из куска камня и раскрашенное детской рукой. Камень она кладет на стопку счетов, предварительно выровняв их ладонью.
Наведя таким образом порядок, Мэгги берет ручку и щелкает кнопкой. Это роллер – один из немногих, в котором еще остались чернила. Еще несколько таких ручек – пишущих и не пишущих – валяются вместе со всяким хламом в ящике кухонного стола. Роллер пишет прекрасно, он скользит по бумаге без малейших усилий. От него не сводит пальцы, как часто бывало после того, как Мэгги почти неделю писала неудобной шариковой ручкой.
Ее почерк остается аккуратным и четким, хотя буквы и выходят несколько крупнее обычного. Вот она заканчивает последнее предложение: послание Фрэнку готово. Если ее и терзают какие-то сомнения, по ней это совершенно не заметно – разве что запятая в одном месте слегка размазалась, но, чтобы разглядеть это, нужно всматриваться очень пристально.
Наконец Мэгги захлопывает красный кожаный ежедневник, собирает таблетки в ладонь и, отправив их в рот, запивает глотком воды, запрокинув голову далеко назад. Со стороны этот способ принимать таблетки кажется несколько театральным, но так Мэгги приучили поступать еще в детстве, и за последующие полсотни лет она так и не сумела перерасти давнюю привычку.
В первые несколько минут ничего как будто не происходит. Не вставая со стула, Мэгги чистит фасоль, сдвигая пустые жесткие стручки на угол разделочной доски. Потом лекарство начинает действовать, и ее тело охватывает волна расслабления, движения становятся медленными и неуверенными, рука с ножом дрожит.
Еще несколько секунд, и Мэгги, мягко подавшись вперед, роняет голову на стол. Это происходит очень быстро; так же быстро она засыпает на середине очередного французского фильма, которые Фрэнк ставит для нее каждый воскресный вечер, если погода дождливая. К сожалению, сейчас его нет рядом, и некому смягчить падение, подставить плечо или руку. Голова Мэгги глухо стукается о стол.
И еще… На этот раз она не проснется.
Фрэнк сидит в своем кабинете, неотрывно глядя на экран компьютера. Конец уже близок: черные пешка, конь и слон, которыми управляет программа (игра настроена на уровень для начинающих) надежно заперли в углу его последнюю надежду – белого ферзя. Стыд и позор! Он – успешный ученый, доктор биологии, но до сих пор ему так и не удалось перейти на второй уровень. Фрэнк всегда верил, что настойчивость открывает любые двери (одна из его любимых поговорок), но сейчас эта фраза звучит несколько издевательски.
Раньше, когда Мэгги еще звала его к ужину, Фрэнк частенько бывал настолько погружен в очередную шахматную партию, что ничего не слышал. Тогда она накрывала на стол, а потом входила в кабинет и, опустив руки ему на спину, массировала большими пальцами мышцы между лопаток, пока на экране не появлялась неизбежная надпись «Вам шах!» или «Вам мат!» Ну ничего, может быть, в следующий раз тебе повезет больше, говорила тогда Мэгги, чтобы выманить его в столовую. Возможно, она и допускала, что компьютерные шахматные алгоритмы Фрэнку не по зубам, однако ей не хотелось видеть, как сильно он огорчен очередным проигрышем.
