– Из Главка? – в голосе мужчины послышались уважительные нотки. – Милости просим. Проходите на кухню. Можете не разуваться, я еще уборку не делал. Собирался, конечно, после похода в магазин. Но раз уж такая неприятность с утра приключилась, сами понимаете…
– А вы один живете? – спросил сыщик, проходя в просторную светлую прихожую.
– С женой. Да только она уехала пару дней назад. Сестра у нее приболела, вот Наталья моя и вызвалась помочь. Думаю, дня через три-четыре приедет.
Гуров и Роман проследовали на кухню. Квартира и впрямь была просторной и светлой. Несмотря на то что пенсионер последние дни жил один, за порядком он, видимо, следил. Не идеально, конечно, но чистенько и прибрано.
– Садитесь, – хозяин квартиры кивнул на табуретки. – Может, чайку организовать?
– Нет, спасибо, Виктор… – Лев Иванович вопросительно посмотрел на старичка.
– Степанович. Но лучше зовите дядя Витя. Мне так проще, да и вам тоже.
– Хорошо, как скажете. Дядя Витя, расскажите, как все было.
– А было вот как. Я с утра решил в магазин сходить: хлебушек закончился, последнюю горбушку за завтраком уговорил, да и еще попутно чего прикупить. Смотрю, а в квартире, где Верочка раньше жила, дверь приоткрыта. Не настежь, а вот настолько, – пенсионер показал пальцами.
– Верочка? – переспросил сыщик.
– Вера Сергеевна, – пояснил участковый. – Бабушка Бурцева, я о ней говорил.
– Совершенно верно, – кивнул дядя Витя. – Так вот, я, как увидел, думаю, мало ли что. А вдруг что случилось, вдруг помощь нужна? Ну, я и подошел, приоткрыл. Крикнул, мол, хозяева, есть кто дома? Вдруг Андрей куда-то вышел, забыл закрыть. Заглянул, а там… – он вздохнул, – кошмар. Андрюшка лежит весь посиневший, глаза закатились. Я аж растерялся, кинулся домой, скорей товарищу лейтенанту звонить. Хотя уже потом сообразил, что надо было «Скорую» тоже вызвать.
– Дядь Вить, а Андрей один жил?
– Один. Ни жены, ни детей, ни плетей. Хотя не юный-то уже мальчик, пора бы семьей обзавестись. А он в облаках витал.
– В каком смысле? – уточнил Гуров.
– Да необщительный он какой-то был, хоть и не злой. Вроде и здоровался, но про себя да про свои дела никогда не рассказывал. Вот Верочка, земля ей пухом, та совсем другая была. А Андрюшка… – Старичок пожал плечами. – И парень-то неплохой, но бирюк бирюком.
– Что же, к нему и гости не ходили?
– Бывало. Но редко. То парни какие-то, то с девушками он пару раз приходил. А что с ним случилось-то? Задохнулся?
– Может, задохнулся. А может, и помогли, – не стал раскрывать подробности Лев Иванович.
– Ай-яй-яй, – покачал головой пенсионер. – Кто же его так мог-то?
– Вот выясняем. А вы, дядь Вить, ничего подозрительного днем или вечером не слышали?
Хозяин призадумался.
– Да нет. Ночью тихо было. Я сплю чутко, услышал бы. А вечером я с приятелями в соседнем дворе был. Мы там собираемся. Пришел, наверно, как смеркаться уже начало. Но вроде ничего такого не было.
– А дверь у Андрея тогда была закрыта?
– Да. У нас в подъезде освещение хорошее, я бы увидел.
– Вы, случайно, не знаете, Андрей где-нибудь работал?
– Не знаю. Может, и работал, потому что я частенько видел, как он по утрам куда-то уходил. Но бывало, что и днем во дворе я его встречал. Я спрашивал, конечно, а Андрюшка рукой махнет, мол, в фирме. Что уж там за фирма такая была, шут его знает.
Разговор с пенсионером не сильно пролил свет на произошедшее. Как и не прояснил ничего о жизни убитого Бурцева. И впрямь, очень скрытный товарищ был. Само по себе это, конечно, не вызывает подозрений: люди ведь тоже все разные. Есть и нелюдимые, и неразговорчивые, и необщительные. Может, покойный именно таким и был? Похоже, им со Стасом предстоит та еще работенка, решил сыщик. Впрочем, не первый раз.
Единственный выходной пролетел быстро. По крайней мере, сыщику так показалось. Но, судя по рассказам других людей, он был не единственный, кто испытывал такие ощущения: многие, кому выпало трудиться с понедельника по субботу даже в разовом случае, единственного выходного потом просто не замечали. Не сказать, конечно, что Лев Иванович чувствовал себя сильно уставшим, но и отдохнувшим – тоже.
Зато Крячко был, как всегда, бодр и весел.
– Что, Лева, не дали тебе расслабиться на дежурстве? – шутливо поинтересовался он, когда напарник появился в кабинете.
– Можно подумать, тебе хоть раз давали, – парировал Гуров, усаживаясь за стол.
– Было дело. Правда, один раз. Я тогда даже сам не поверил своему счастью. Зато на следующий день дежурил Витька Костин, так он на четыре трупа выезжал. Не одновременно.
– Нет, у меня, слава богу, одним обошлось.
– На то, что это не криминал, можно не надеяться?
– Можно.
– И что там?
– Некий Бурцев Андрей Иванович, тридцати трех лет, безработный. Задушен в собственной квартире.
– По пьяни?
– Да нет. Судя по отзывам соседей и участкового, покойничек этим не злоупотреблял. Там, Стас, похоже, было так: некто пришел в гости к Бурцеву, что-то они там не поделили, дело дошло до драки, после чего гость задушил хозяина, потом обыскал квартиру, возможно, что-то нашел, забрал и сделал ноги.
