К ней подбежали санитарки, и Карину увезли в родильное отделение. Давид разволновался не меньше, поэтому, державшись за сердце, квадратными глазами смотрел на врача.
— О, Господи! Что здесь происходит!? Все рожают! — шокировано кричал он, оглядывая весь коридор.
Стас резко вскочил на ноги, с широко распахнутыми глазами смотря на доктора.
— В смысле!? Что с Алисой!? — дрожащим голосом спросил он.
— Девушка жива, — ответил врач, и все с облегчением выдохнули, — Но вот мальчика спасти не удалось…
Теперь уже Марина Дмитриевна подскочила со стула.
— Что с моим внуком!? Как это не удалось спасти!? — она растерянно развела руками.
— Мои соболезнования… — тихо сказал врач и оставил всю семейку наедине. Стас закрыл глаза и опустился на корточки у стены, впиваясь пальцами в свои волосы.
— Мой сын… — вполголоса произнёс он. Давид тяжело вздохнул и опустился рядом с другом. Он молча похлопал по его плечу.
Стас поднял краткий взгляд на тётю Олю, которая подавленно смотрела в одну точку. По щеке мужчины потекла одинокая слезинка, которую он тут же смахнул, но за ней последовали другие, и Стас беззвучно зарыдал, плотно закрыв глаза.
Тётя Оля что-то обсуждала с врачом, после чего тот позволил ей навестить племянницу. Тётя приоткрыла дверь и заглянула в палату. Я повернула голову вбок и слабо улыбнулась, увидев её.
— Как ты, моя родная? — ласково спросила тётя, усаживаясь на стул рядом с кроватью.
— Немного голова болит, — шёпотом ответила я, — Тётя, где мой сын? Мне его не принесли. Ты случайно не знаешь?
Тётя Оля опустила глаза и глубоко вздохнула.
— Тётя? — от её пустого взгляда мне стало не по себе и я повторила свой вопрос, — Где мой сынок? Скажи, где он!? — от волнения мой голос повышается, а тётя поднимает на меня полные слёз глаза.
— Ты слишком сильно разволновалась. Мальчик погиб, — всхлипнув, прошептала она.
Весь мир для меня перевернулся в ту секунду. Я не знала, о чём и думать. В сердце что-то больно кольнуло, а глаза залили слёзы.
— К-как? — пробормотала я и тут же закрыла лицо руками, — Мой сын…
Тётя опустила свою ладонь на мою и сжала её, глядя прямо в мои, полные слёз, глаза.
— Лисочка, ты только не плачь… — слёзно попросила она, — Ты здорова, а это самое главное. У вас со Стасом ещё будут дети.
Когда тётя произнесла его имя, на мои глаза навернулся новый поток слёз, и я одёрнула свою руку.
— Ничего у нас с ним не будет, — холодно сказала я.
— Лиса, возможно, вы с ним сейчас поссорились. Но вы обязательно помиритесь, и всё будет…
— Тётя, он мне изменил! — перебила я, — Он сделал ребенка другой!
Мои слова вызвали на лице у тёти шок. Все аргументы вмиг закончились, и она не знала, как теперь может меня поддержать.
— Так вот, что заставило тебя так разволноваться… — догадалась тётя, — И роды начались раньше срока…
— Ты была права, тётя. Стас урод и козёл, — гневным тоном процедила я, — Из-за его похождений погиб мой нерожденный сынок. Ненавижу его!
Из глаз ручьём текли горячие слёзы, и я упала лицом на подушку, пытаясь заглушить свои рыдания. Ведь сейчас я врала сама себе, понимая, как сильно люблю того, кто причинил мне столько боли.
Тётя Оля коснулась рукой моих волос и тяжело вздохнула.
— Отдыхай, дорогая. Тебе сейчас нужен покой. Побудь одна, — тихонько сказала она и покинула больничную палату.
Я снова осталась одна и зарыдала пуще прежнего. Сердце разрывалось от боли потери сына, а я ничем не могла утолить эту боль, ведь сверху нависло ещё одно неприятнейшее воспоминание, от которого я и попала в роддом, где и погиб мой малыш.
Скрипнула дверь, и я повернула голову, чтобы посмотреть, кто пришёл. В пороге палаты стоял Стас, нерешительно передвигая ногами.
— Чего ты пришёл? — сухо спросила я.
— Потому что это наше общее горе, — ответил он и подошёл к моей постели. Я резко вскочила с кровати и встала перед ним, хватая за шиворот.
— Общее горе, да!? — переспросила я, рыча прямо в лицо Стасу, — Это ты во всём виноват! Не нужно строить из себя любящего отца и мужа! Ты думал и думаешь только о себе любимом! Тебе никто не нужен! Ты со спокойной душой спал с Лизой, когда дома тебя ждала твоя беременная невеста! Ты сделал и ей ребёнка, а потом просто приходил домой и как ни в чём не бывало ложился в одну постель со мной! Ты ничтожество! Я тебя ненавижу! Будь проклят тот день, когда я встретила тебя и полюбила! — я отвесила ему звонкую пощёчину, от которой лицо Стаса перекосилось, а потом ещё одну и ещё. Стас терпеливо стоял на месте, пока я избивала его лицо своими ладонями, и только через несколько секунд остановил меня, взяв за запястья.
— Алиса, я виноват перед тобой… — смотря мне прямо в глаза, измученно сказал Стас, — Я признаю, что именно по моей вине погиб наш сын. Я действительно поступил некрасиво, скрывая от тебя связь с другой женщиной. Но я не сделал ей ребёнка. Лиза не беременна от меня. Я клянусь тебе.
