Но будет сидеть здесь, пока не получит ответ, а потом… потом он составит очередной план. Потому что, как бы он ни нуждался в ответах, как бы ни хотел покончить с прошлым, нужно было объясниться с женщиной, которая вполне может стать его будущим.
И тут он увидел, как кто-то идет к машине.
Феррин.
Феррин понятия не имела, что собирается сказать Хантеру, когда увидит. Но это видео заставило ее поверить, что он тоже мучается. Что хочет… прощения. Она не была уверена, что готова к этому. Но хотела, по крайней мере, услышать из его уст, что случилось на самом деле.
Он открыл дверцу машины, и теперь, когда она подошла к нему так близко, в ней снова взбунтовались страх одновременно с гневом. Это удивило ее.
Он вышел, захлопнул дверцу и скрестил руки на груди:
– Полагаю, ты получила мое видео.
– Мне, возможно, вообще не следовало быть сейчас здесь. Просто мне нужно было увидеть тебя.
Он ничего не ответил. Только опустил руки.
– Вот я, перед тобой. Теперь ты меня знаешь, Феррин. Все шрамы и полученные в бою раны, которые я пытался скрыть. Уродство, от которого я не могу избавиться.
Он тяжело вздохнул, покачал головой, опустил ее и снова поднял. Она не могла увидеть выражения его глаз сквозь темные очки, которые он так и не снял.
– Не можем мы поехать куда-нибудь и спокойно поговорить? Вряд ли стоит делать это на улице, – сказал он. – Я отвечу на все твои вопросы.
– Хорошо. Встретимся в кафе «Кармел» через полчаса.
– Я не могу идти куда-либо в этом городе, – отказался он. – Меня узнают. Люди тотчас начнут глазеть на меня, особенно теперь, когда стало известно, что дело может быть открыто. Помнишь, как все было в первую ночь, когда мы поехали ужинать?
– Помню.
– Как насчет пляжа? Он, правда, публичный, но и там можно уединиться, – предложил Хантер.
– Хорошо. Я возьму машину и поеду за тобой.
Она просто боялась, что не выдержит разговора наедине с ним, в машине, прямо сейчас.
– Глупости. Я подвезу тебя.
– Нет. Нужно быть готовой к тому, что я доберусь до дома самостоятельно. Если ты не скажешь мне правду, я вовсе не желаю зависеть от тебя хоть в чем-то.
– Пропади все пропадом, Феррин! Я тоже ранен, и достаточно глубоко! Понимаю, моя вина в том, что ты злишься. Но это не уменьшает моего гнева.
Он снял темные очки, и от неприкрытой муки в его глазах у нее сжалось сердце. Но она не могла забыть о том, что сегодня случилось.
– В конце улицы есть парк. Хочешь, посидим там на скамейке? – спросила она.
Он снова надел очки и закрыл машину.
– Где этот парк?
– Сюда, – сказала она и пошла по улице. Когда после развода родителей она приезжала к отцу на каникулы, почти целыми днями просиживала в парке. Раскачиваясь на качелях и делая вид, что, если сможет взлететь как можно выше, сбежит от реальностей этой жизни.
Приехав к нему впервые, она изо всех сил пыта лась стать такой дочерью, которую хотел видеть отец. Но все было безнадежно. Она не сумела. Может, поэтому и терпела неудачу за неудачей в своих отношениях с мужчинами. Она не могла быть такой, какую они хотели. Ей нужно быть такой, какую хочет она, и тогда тот, единственный, придет сам.
Хантер медленно следовал за ней. Феррин ощутила, как гнев и смятение ее немного отпустили.
Он сел рядом с ней, оставив между ними более чем почтительное расстояние. Вот оно! Хантер расскажет ей все, что, по его мнению, заставит ее простить ему ложь. Но нужно быть твердой, выслушать его и распрощаться.
Она словно упала с небес на землю, потерпев крушение после прекрасных дней, проведенных в гламурном мире Хантера Карутерса. Впрочем, этого и следовало ожидать. С самого начала она знала, что они живут на абсолютно разных планетах. Но она понятия не имела, насколько они разные.
Но вот крушения… крушения она не ожидала.
Она скрестила ноги и приготовилась быть объективной, как обычно советовала изучавшим психологию студентам. Хотела найти ярлык для Хантера и приклеить к нему. Но сейчас ничего не могла придумать. Не могла собраться с мыслями. Потому что прислушивалась только к голосу сердца и не могла найти в себе ни капли объективности.
– Говори же! Начни с самого начала.
– Мы со Стейшей встретились в самый первый день, когда я приехал в калифорнийский кампус. Тогда, дома, в Техасе, я был важной персоной, звездой. Все считали, что я предназначен для великих дел, но мне в Калифорнии было страшно. Казалось, все были на своих местах. Кроме меня. И Стейша подошла ко мне и предложила что-то… печенье. Дома она испекла целую партию, прежде чем приехать в Калифорнию из Орегона.
– Как мило с ее стороны, – пробормотала Феррин.
В его голосе слышались нежность и сознание собственной вины по отношению к Стейше. Что же случилось в ту ночь, когда она погибла?
– Очень мило, – согласился он. – Стейша выросла на ферме, и ее родители были приверженцами здоровой еды. Она научила меня пить свежевыжатые соки и питаться только здоровой пищей, причем сама готовила для меня полезные блюда.
– Вы жили вместе?
– Нет. Я жил в общаге, а она – в квар тире недалеко от кампуса, чтобы сэкономить деньги.
