Вычет мотает головой, и в глазах у него вся классическая гамма: и обалдение, как после хорошего приветствия колом по лбу, и толика обиды на подлость Зоны, и, главное, облегчение: ура, все кончилось!
А ничего еще не кончилось. Будем здесь куковать. Вот и ладно, отдохнем. Если удастся немного покемарить — совсем хорошо.
— Живой… — молвит Вычет с некоторым понятным удивлением. — Нет, все же очень любопытно: что это за энергия? Ну почему я не физик?
У каждого свои тараканы в голове. А я, скажем, почему не банкир? А ты? Был бы богатым — может, и Катя твоя ненаглядная осталась бы жива. Свозил бы ты ее за бугор в хорошую клинику — и был бы шанс. Какой смысл думать о том, чего нам удалось бы достичь, будь мы чуток поумнее, — не понимаю.
— Не расстраивайся, — говорю, — физики тоже не знают, что это за энергия. Держись, брат-сталкер. Жив, цел и невредим — какого еще рожна надо?
А сам думаю: дожить бы до утра. Наружу не сунешься — нечего там делать на ночь глядя, декабрьские дни коротки, через несколько минут совсем стемнеет, и ночевать нам придется здесь. Какой может выйти эта ночевка, о том гильзы на полу говорят вполне красноречиво.
Вычет, кряхтя, подымается, идет вдоль стены, находит выключатель. Щелк — ничего. Еще щелк — ого!..
Вот это номер — одна из люминесцентных ламп под потолком, чудом уцелевшая, и впрямь зажглась.
— Выключи!
Он уже достаточно вышколен, поэтому моментально щелкает выключателем и только потом задает вопрос:
— Зачем?
— Зверье, дубина! Мутанты.
— Так они же ничего не увидят из коридора.
— Не увидят, зато почувствуют. Они умеют. И вообще болтай потише.
Он замолкает, то ли проникнувшись идеей безопасности, то ли обидевшись на «дубину» и «болтай». Сосунок он еще. А мне только на руку, что он молчит, — чем меньше говоришь, тем больше слушаешь. Пока вроде тихо. Может, в этом подземелье вообще нет мутантов?
Хочется надеяться, да верится с трудом. Подвальные помещения Агропрома велики и удобны для целых стай всевозможных тварей, привыкших к темноте. Не исключено, что здесь есть и более глубокие подземные этажи — мы ведь коридор до конца не осмотрели, а там дальше, помнится, был поворот, вот что за ним, интересно? Кто-то неспроста проектировал эти подземелья, рассчитывая, наверное, на ядерную войну. Очень может быть, что все эти ходы и подземные рабочие помещения Агропрома связаны в единую сеть — наверняка она частично разрушена, так что и старые поэтажные планы были бы для нас бесполезны, если бы они у нас имелись. А сверюсь-ка с ПДА.
Вот он, поэтажный план, составленный сталкерами, — на экранчике моего карманного компьютера. Еще с прошлой ночевки я неплохо помню конфигурацию главных частей подземного лабиринта, хотя толку в этом чуть, и много ли пользы в том, что, по словам торговца, последние изменения внесены в план всего месяц назад? «Всего»! В Зоне месяц — это вечность. Но все же поглядим.
Три цвета на плане — красный, оранжевый, желтый. Красный означает высшую опасность, зеленого нет совсем, да и желтого маловато. Наше помещение отмечено оранжевым, но рядом с ним все красным-красно. И надпись: «Полтергейст?» Вот именно так, с вопросительным знаком. Это радует. Небось кто-то наложил в штаны, увидев нечто непонятное, но сам унес ноги, иначе кто бы нанес на план эту надпись?
Под нами нет нижнего яруса, зато коридор за поворотом на плане обрывается и тонет в красном, как отрубленная конечность. Ясно: туда никто не ходил, а кто ходил, тот не вернулся, и куда ведет коридор, одной Зоне известно. Оттуда в первую очередь можно ждать неприятностей.
А еще откуда? Из любой соседней комнаты — это во-первых. Снаружи здания — это во-вторых. Как раз к тому времени, когда выход из подвалов перестанет быть однозначно летальным делом, рассосется «воронка» при входе, а ночная темень даст простор всем тварям, боящимся света. В общем, в коридор мутанты могут попасть откуда угодно, в том числе извне здания. И пускай себе. У нас все-таки стальная дверь.
