Кондиционеры не помогали, и в номере отеля «Рио-Хилтон» было жарко и душно. Оба, мужчина и женщина, так и не оделись после затяжного секс-марафона, и их прекрасные тела блестели от пота.
— Что ты об этом думаешь?
— Я думаю, что если ты играешь в футбол так, как делаешь кое-что еще, то разделаешь бразильцев под орех.
Он улыбнулся:
— Похоже, ты довольна.
— Довольна? Нет, мой милый. Тебе придется еще постараться, чтобы я была довольна. Я ненасытная. Или ты не читаешь газет? Не слышал о моей «цепи любовников»?
Уилл провел взглядом по ее полным грудям, покрытому ровным загаром телу, разведенным изящным ногам. Она напоминала ему Вэнни. Многие напоминали ему ее. Может быть, поэтому в нем проснулось раздражение.
— Как насчет… забить еще один гол?
Виктория проследила за его взглядом. Ей нравилось ощущать свою власть над самыми сильными и волевыми мужчинами. Этот, однако, отличался от остальных. Он был куда смышленее и хитрее, чем она предполагала.
— Пожалуй, нет. Наверное, твоей «цепочке» пришло время порваться. — Он ослепительно улыбнулся в ответ.
— Эй, в чем дело? В колчане не осталось стрел? Или любовный сок истощился?
Уилл справился с всплеском ярости и заставил себя рассмеяться.
— У меня завтра игра. Очень важная игра. Не слышала? Ты же говоришь, что читаешь газеты.
— И поэтому у тебя уже не встает?
— Не трогай меня, — предупредил он.
— А то что? — усмехнулась Виктория. — Ты меня накажешь? Отшлепаешь? — Она облизнула палец и потерла им между ног. — Ладно, если не можешь, мне придется сделать это самой. Вот была бы тема для таблоидов. «Виктория ублажает себя сама. Уилл отдыхает?»
В следующее мгновение он с ревом набросился на нее.
— О! — выдохнула она. — О Господи. Мне больно. Уилл! Мне больно!
Виктория Лэнсдаун попыталась сбросить любовника с себя, но он уже прижал ее руки к кровати.
— Пожалуйста, Уилл. Боже! Прекрати. Остановись! Умоляю тебя, Уилл! Я серьезно. Остановись!
Но ничто на свете уже не могло остановить Белокурую Стрелу.
В день финала Кубка мира температура на сахарно-белых пляжах Копакабаны и Ипанемы взлетела до девяноста трех градусов по Фаренгейту. В стране был объявлен национальный праздник. Богатые и бедные в ожидании крупнейшего мирового спортивного события отдыхали, сберегая энергию к вечеру.
Затем, как-то неожиданно и вдруг, день скатился к жаркому, раскаленному вечеру. Казалось, весь Рио высыпал на улицы, чтобы стать свидетелем и участником национальной игры по имени «футбол».
Широкие авеню типичного южноамериканского города превратились в арену шумного и опасного карнавала. Автомобильные гудки, людские крики, стук барабанов сливались в единый клич: «Бразилия! Бразилия!» Авенида Бразилия и Кастелло-Бранко заполнились сотнями обернутых в желто-зеленые флаги студентов. Все автобусы и такси украсились яркими вымпелами и транспарантами. На улицах танцевали женщины в обтягивающих груди блузках и развевающихся юбках.
К семи часам десятки тысяч болельщиков соединились у входов на легендарный стадион «Маракана». Полиция строго проверяла билеты, но сотни фанатов все равно проникли на трибуны.
Двести тысяч разгоряченных кариокас размахивали разноцветными флагами и плакатами, провозглашая победу в игре и социальную революцию, приветствуя и ободряя своих любимцев под ритмичный бой десяти тысяч барабанов и вдвое большего количества трещоток.
Стоя вместе со своими товарищами у выхода на поле, Уилл слушал.
Он слышал, как колотится сердце о стенки грудной клетки. Он слышал…
— Нумеро нуэве… Де Америка… Уилл… Шеппард! — донесся из громкоговорителей голос диктора.
Его заглушил протяжный свист и неодобрительный гул, из которого вырывались крики «пальхако» — «клоун». Но даже в Рио многие приветствовали Уилла Шеппарда одобрительными аплодисментами. Знатоки всегда ставят искусство выше национальной или клубной принадлежности, а то, что делал Уилл, было искусством. Четверо полуобнаженных парней выскочили на поле, и на груди у каждого красовалась цифра «9».
Шум усилился, когда Уилл появился у кромки, высоко подняв над курчавой головой руку со сжатым кулаком. В его голове смешались звуки и образы, фантазии и мечты. Ему не хватало воздуха.
Дрожь пробежала по телу.
Вот оно! Сегодня его никто не остановит!
Уилл знал, что войдет в историю спорта на глазах половины мира. После этого матча в Рио его не забудут уже никогда.
В 8.32 колумбийский арбитр поставил мяч в центре поля.
Бразилия против Америки! Невероятно, невозможно, немыслимо! И тем не менее…
Финальный матч за Кубок мира по футболу начался.
Артуро Рибейро, живой и проворный как ртуть девятнадцатилетний форвард, восходящая звезда Бразилии, подхватил мяч, передал его товарищу по команде и, подчиняясь инстинкту, выработанному многомесячными тренировками, рванулся вперед. Мяч уже летел к нему. Развернувшись спиной к воротам, Рибейро подпрыгнул и нанес удар в падении через себя.
Трибуны взорвались.
ГОООООЛ!! БРАЗИЛИЯ!!! объявил диктор. Забил АРТУРО РИБЕЙРО!
С начала игры прошло тридцать три секунды.
