– Если ты это сделаешь, то кто-нибудь умрёт,– ледяным голосом процедил Венн.
Антон замер, его рука опустилась, он медленно развернулся всем телом к отцу и посмотрел на него с жалостью.
– Много лет назад,– задумчиво проговорил он,– одна девчушка с голубыми и розовыми дредами спросила меня, на что я готов ради своей любимой. Я уже хотел было ответить, что на всё, но вовремя притормозил, потому что понял, что это неправда. Я готов умереть ради неё, но убивать ради своей любимой я не готов и предавать тоже,– Антон снова повернулся к Сабину, и ангельская улыбка озарила его лицо. – Я не предам тебя, брат – твёрдо сказал он и положил свою правую руку на его затылок.
Мир раскололся, тысячи образов хлынули в сознание Сабина, он почувствовал, что тонет в этом водовороте, но прежде, чем окончательно отключиться, всё-таки успел осознать, что на этот раз всё было иначе, чем давеча на поляне в монастыре. Это не было насилием, образы словно бы сами собой складывались в законченную картину, стройную и одновременно ужасную в своей естественности. Пробуждение, как и предсказывал брат, было болезненным. Нет, это слово, пожалуй, не могло отразить даже сотой доли той кошмарной боли, которая буквально взорвала сознание Сабина. Словно бы издалека он услышал жуткий крик, наверное, так мог бы кричать человек, которого живьём поджаривали на медленном огне. Только через минуту Сабин осознал, что это кричит он сам.
Антон сидел на полу, обнимая брата за плечи. Тот рвался и истошно кричал, но при этом его глаза были закрыты, словно Сабин не желал возвращаться к жизни. Венн стоял рядом и насмешливо поглядывал на младшенького.
– Ну что? Добился своего? – процедил он сквозь зубы. – Гуманней было бы его просто убить. Кстати, ещё не поздно.
– Уйди, а,– огрызнулся Антон, с трудом удерживая мечущегося в агонии брата,– ему только не хватало увидеть тебя, когда очнётся.
– А ты всё ещё уверен, что он очнётся? – Венн скептически скривил губы.
Антон не ответил, только бросил на отца презрительный взгляд. Венн ухмыльнулся и вышел из комнаты, предоставив сыну самому разбираться с последствиями своих изуверских экспериментов. Через несколько минут Сабин перестал биться в истерике и затих. Его дыхание всё ещё оставалось прерывистым, сердце колотилось о рёбра, как будто он бежал стометровку, глаза по-прежнему оставались закрытыми, но из-под прикрытых век хлынул поток слёз. Антон облегчённо перевёл дух, если дело дошло до рыданий, значит, процесс пошёл в правильном направлении. Он прикоснулся щекой к щеке брата и начал нашёптывать ему на ухо что-то успокаивающее. Сабин задышал ровнее, его кисти, сжатые до этого в кулаки, безвольно упали на пол. Вскоре синие глаза, полные слёз, распахнулись, в полумраке комнаты они были похожи на два сапфира.
– Ангел,– прохрипел Сабин едва слышно,– убей меня, пожалуйста, я не смогу с этим жить.
Антон только крепче сжал брата в объятьях. Жалость разрывала его сердце, и он легко мог бы успокоить Сабина своими Творцовскими методами, но сейчас было ещё не время, брат должен был пройти через этот катарсис и принять себя таким, как есть.
– Это не твоя вина,– прошептал Антон на ухо старшенькому,– это был не ты, никто не в силах сохранить человечность, лишившись способности чувствовать.
– Нет,– Сабин замотал головой,– ты бы всё равно остался ангелом, а вот я стал монстром. Если этот монстр вылез наружу, значит, он всегда был во мне. И сейчас есть.
– Ты не монстр, ты венн, братишка,– усмехнулся Гор,– с этим придётся смириться и заново научиться держать свою природу под контролем. Раньше тебе это прекрасно удавалось.
– Просто раньше рядом всегда был Ангел,– на лице Сабина появилась жалкая улыбка.
– Вот и славно,– Антон тоже улыбнулся,– продолжим эту замечательную традицию. Я тебя больше не оставлю, обещаю. Давай, ты попробуешь подняться, нам лучше слинять отсюда, пока у отца не созрел очередной план, как бы нас стравить.
Сабин честно попытался встать, но его начало трясти, как в лихорадке, похоже, его организм всё-таки был не в состоянии справиться со стрессом.
– Я тебя немного расслаблю,– предложил Антон,– просто чтобы ты смог нормально двигаться,– он положил руку на голову брата, и лихорадочная дрожь отступила. Опираясь на руку Антона, Сабин смог наконец подняться.
