Спустившись по ступенькам вниз, я сразу заметил нового постояльца Убежища. Молодой кучерявый парень в майке и шортах сидел на ковре у камина в позе лотоса и медитировал. Я застыл у лестницы, не решаясь нарушить его практику, однако парень сам обернулся на шум моих шагов.
— Проснулся, соня, — поприветствовал меня Вертер, — а мы уж решили, что ты будешь спать до ужина.
Если бы он не заговорил, я бы, наверное, его не узнал, настолько разительной была перемена. Куда подевались дурацкий балахон, гладко зачёсанные волосы и злобный взгляд? Сегодняшний Вертер был лет на десять моложе, у него были распущенные кучерявые волосы, и главное, он приветливо улыбался, да ещё и шутил. Шлёпая по полу босыми пятками, Вертер подошёл ко мне и протянул руку.
— Давай знакомиться по-настоящему, Антон.
Я невольно попятился, но Вертера это ничуть не обидело. Он весело рассмеялся и сам взял меня за руку.
— Ты стрелял в меня, — выдавил я наконец вместо приветствия.
— Это был просто спектакль, — непринуждённо пояснил Вертер. — Ты же не мог всерьёз поверить, что Охотник может убить ученика прямо в Убежище? Или поверил?
Вот значит, как. Это у вас шутки такие. Я был зол и сбит с толку.
— Но зачем?! — мой голос сорвался на крик.
— Меня Учитель попросил, — Вертер был сама невинность, ни грамма раскаяния, — сказал, что у тебя проблемы с пониманием того, кто ты есть на самом деле. Нужно было устроить тебе наглядный урок. Вижу, что получилось даже слишком наглядно. — Охотник задорно хлопнул меня по плечу и снова улыбнулся в тридцать два зуба. — Зря ты дуешься, — продолжал своё увещевание мой убийца, — всё же обошлось. Пойдём, найдём тебе чего-нибудь перекусить.
Я сдался и побрёл вслед за Вертером к столу, на котором уже были расставлены тарелки с едой и большая чашка чёрного кофе. Первым делом, чтобы успокоиться, я сделал большой глоток горячего напитка. А чего я действительно злюсь на этого парня? Это же, судя по всему, была вовсе не его гениальная идея, устроить мне мини Армагеддон. И не его вина, что он оказался таким хорошим актёром. Видя, что я понемногу прихожу в себя, Вертер тоже налил себе кофе и уселся напротив меня за стол.
— А Марго тоже участвовала в спектакле? — спросил я, намазывая хлеб утиным паштетом. — Она очень натурально рыдала, мне даже стало её жалко.
Мой вопрос вызвал у Вертера приступ хохота.
— Ритуся?! Да какой из неё актёр! У неё что на уме, то и на языке.
Мне почему-то было очень приятно узнать, что Марго искренне пыталась меня спасти, а потом горько оплакивала мою безвременную кончину.
— Я не собирался её с собой брать, но она прилипла как банный лист, чуть всё не испортила, — Вертер вздохнул и посерьёзнел. — Для малышки это был настоящий шок, возможно, хуже, чем для тебя.
— Какие-то жестокие у вас игры, — сказал я с горечью и только тут заметил свежие царапины на щеке Вертера. — Это Марго тебя поцарапала?
— А кто же ещё, — усмехнулся братец, — Ритуся просто рассвирепела, когда мы ей всё рассказали. По сравнению с ней, ты, можно сказать, сама безмятежность. Антон, ты, когда поешь, сходи к ней, попробуй успокоить для её же пользы. Ссориться с Творцом, знаешь ли, небезопасно.
До меня не сразу дошло, что Вертер сказал секунду назад. А когда дошло, то меня аж в жар бросило. Получается, Учитель и есть Творец Убежища. Вот это сюрприз! Интересно, Вертер нарочно подкинул мне инфу, или проговорился случайно? Кстати, а чем может грозить строптивой девчонке непочтительное поведение по отношению к Творцу? Не убьют же её на самом деле.
— Почему небезопасно? — спросил я с невинным видом, будто и не узнал только что ничего нового про Учителя.
— Ритуся, она такая бесшабашная, — Вертер грустно посмотрел мне в глаза. — Учитель — единственный, кто может её хоть как-то урезонить, научить контролировать силу. А её способности очень быстро растут, ей всё труднее их сдерживать. Если Учитель закроет ей доступ в Убежище, это конец. Ей больше негде практиковать, — в голосе Вертера было столько тоски и безысходности, что я невольно поёжился как от холода. — Она уже нарвалась один раз на Охотников, когда пробовала колдовать в базовой Реальности, — вздохнул Вертер. — Тогда её спасло только чудо.
— Но ты же сам Охотник, — возразил я.
— Мне пришлось стать Охотником, чтобы защитить её, — пояснил мой собеседник. — Это был своего рода обмен. Моя жизнь за её.
Вертер становился всё мрачнее. От его утреннего веселья не осталось и следа. Не похоже было, чтобы он верил в благополучное разрешение ситуации с сестрой. Рано или поздно она сорвётся, и что он тогда будет делать? Теперь понятно, почему для Учителя он готов на всё, лишь бы тот продолжал учить Марго и удерживать её от опрометчивых действий.
— Хорошо, попробую поговорить с твоей сестрой, — согласился я. — Правда, не уверен, что я для неё авторитет. Кстати, а чему в Убежище учат Охотников? Метко стрелять?
Вертер снова повеселел. Он откинулся на спинку стула и расхохотался.
