— Не нужно абсолютизировать веру в бога, — заметил Учитель, видя, что я тихо закипаю от возмущения. — Необходимость в вере возникает лишь тогда, когда утрачиваются знания. Если ты обладаешь истиной, тебе бог не нужен. Священники требуют от своей паствы веры в религиозные догматы только потому, что не в состоянии объяснить, как устроен этот мир.
Я человек не религиозный, но сказанное Учителем меня покоробило. К чужим верованиям и убеждениям я всегда относился с уважением, а из его слов можно было сделать вывод, что все верующие — это безграмотные лохи, которым попы вешают лапшу на уши. Учитель, конечно, заметил моё смятение, но не стал меня успокаивать.
— У наших далёких предков было это знание, поэтому у них не было религии, — продолжал он. — Им не нужно было верить, они точно знали, кто такие боги, и умели с ними общаться. Поэтому у них не было религиозных институтов. Были, конечно, жрецы, но они были вписаны в общественный уклад как одна из варн, а не существовали отдельно от общества, подобно нынешним служителям церкви. Позднее знание было утеряно и заменено верой, а утраченные технологии — ритуалами. Тогда и возникли религии как хранители этих ритуалов, которые они умели применять, но не в состоянии были объяснить механизм их действия.
От всего услышанного я погрузился в состояние близкое к трансу. По-моему, на сегодня это был перебор. Учитель, видимо, тоже почувствовал, что переборщил с дозой, и встал из-за стола.
— Всё, Антон, на сегодня достаточно, — сказал он твёрдо, и я был ему за это искренне благодарен. — Выспись как следует. Обещаю, больше никаких сюрпризов.
Учитель поднялся в свою комнату, а я ещё некоторое время посидел за столом, наблюдая как исчезают в пространстве грязные тарелки, стоит мне только отвести от них взгляд. Крутая фича, ничего не скажешь. Заканчивался второй день моего пребывания в Убежище. А ощущение было такое, как будто я тут живу уже целую вечность. Слишком много событий, слишком много новых знаний. Я понимал, почему Учитель так спешит. Персональный зомбо апокалипсис мог накрыть меня в любой момент.
Вот только, что толку от всех этих знаний, если я до сих пор ни сном, ни духом о предстоящей мне миссии. Эй, Создатель, может быть, хоть намекнёшь, что я должен для тебя сделать? Хотя, это же я сам — Создатель, кого же тогда трясти? Может быть, я просто не обращаю внимания на посылаемые мне подсказки? Или не хочу их видеть, потому что мне страшно? Я прислушался к себе и констатировал, что мне ни фига не страшно. Просто я такой тупой. И зачем он, то есть я, выбрал меня на эту работу? Кроме четырёх нетленок во мне нет никаких особых талантов. Ну что ж, подождём, будем надеяться, что время ещё есть.
Я поднялся и поковылял в свою комнату. Уже занеся руку над дверной ручкой, я уловил слабый звук из комнаты напротив, где остановилась Марго. Ага, значит она всё ещё здесь. Самое время нанести визит вежливости и успокоить бедняжку. Я тихонько постучался в Маргошину дверь. Надеюсь, я не вытащил её из постели. Впрочем, раньше нужно было об этом думать. Дверь распахнулась, Марго, к счастью, была полностью одета и вроде бы даже рада меня видеть.
— Привет, — начал я с места в карьер, — Вертер сказал, что ты переживаешь из-за вчерашней ночи. — и замолк, давая девушке возможность как-то среагировать на мои слова.
Но она молчала и только пристально смотрела мне прямо в глаза. Пауза затягивалась, и, чтобы сгладить неловкую ситуацию, я пустился в объяснения, которые она уже, наверное, слышала от брата не один раз.
— Не расстраивайся. Они же не желали мне ничего плохого. Этот урок был мне просто необходим и…
— Я всё понимаю, Антон, — прервала мою сбивчивую речь Марго. — Утром это была просто истерика. Мне правда очень стыдно.
Я растерялся. Оказывается, в моих утешениях никто не нуждался. Вот я идиот, кудахтаю тут, как наседка, а ей, оказывается, всё понятно. Если с Марго всё было в порядке, зачем же Вертер так настойчиво просил меня её утешить? Мне стало обидно за свой конфуз и захотелось кого-нибудь сделать за это виноватым.
— А я вот не понимаю, зачем Вертер втянул в этот спектакль тебя, — надменно заявил несостоявшийся утешитель.
— Если честно, у него не было выбора, — на лице Марго появилась хитрая улыбочка. — Я сказала, что если он не возьмёт меня с собой в Убежище, то я стану практиковать прямо в своей Мюнхенской квартире, и пусть меня засекут Охотники.
Ага, шантаж, значит. Эх, женщины, крутят мужиками, как хотят. Мне стало смешно. На Марго просто невозможно было обижаться. Кстати, я же хотел подарить ей чётки из розового кварца.
— У меня для тебя подарок, — перевёл я разговор со скользкой темы, — дай мне минутку.
