— А такая возможность существует?
— Нужно быть оптимистами, не так ли?
— Все это произошло слишком быстро.
Почему она просто не скажет «нет»? Ведь брак без любви не для нее.
— Я жду ответа, Виола. Чем раньше мы покончим с этим притворством, тем будет лучше.
— А если я не соглашусь?
— Надеюсь, этого не случится, — сказал Грей тоном опытного соблазнителя и поцеловал ее в губы. — Я хочу тебя, Виола.
Если бы он сказал, что любит ее, у Виолы не осталось бы никаких сомнений. С другой стороны, в прошлый раз, когда она всерьез подумывала о замужестве, ею двигали любовь и убеждение, что ее чувство взаимно. Однако кончилось все очень печально. Что, если брак, заключенный за столом переговоров, единственно возможный вариант для нее. Но не разобьет ли ее сердце необходимость делить свою жизнь с человеком, который не любит ее? Можно ли верить словам Грея о том, что он никогда не причинит ей боли?
— Я даю тебе еще один день на раздумья, Виола, — сказал Грей, вставая и направляясь к двери.
Виола просматривала каталог услуг, предоставляемых вновь открывшимся центром обслуживания населения, когда в офис «Домашнего рая» вошел Марк Харди.
— Вот она где, самая великая в мире домашняя хозяйка!
Он опустился в кресло напротив Виолы и небрежно откинулся на спинку.
— Вам нужно что-нибудь, Марк, или вы зашли, чтобы изводить меня?
— Встали сегодня не с той стороны супружеского ложа?
— Не смешно, мистер Харди. — Виола почувствовала, что краснеет.
— Ну и как… ваши договоренности… работают? — спросил Марк. — Надеюсь, все в порядке.
— С бизнесом — да.
— Не разыгрывайте из себя наивную девочку, Виола. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Игра в супружество оказалась более… захватывающей, чем вы ожидали?
Виола опять вспыхнула и обругала себя за то, что чувства всегда отчетливо проявляются на ее лице.
— Я не собираюсь говорить об этом с вами, Марк. Это непрофессионально…
— Ой, не надо мне лапшу на уши вешать, Виола! Сейчас мы говорим о вас и Грее! Я наблюдал за ним последние несколько дней, расспрашивал, но он ведь на публике не откроет ничего личного, даже если это размер ботинок. Я считаю себя другом вам обоим и, честно говоря, обеспокоен.
У Виолы пересохло в горле.
— Почему?
— Уж больно он стал молчаливым. Грей никогда не делился мыслями и чувствами с посторонними людьми, но со мной всегда был откровенен — до последнего времени. Уж не вы ли в этом виноваты?
— Полагаете, что теперь он доверяет свои мысли только мне? — Виола не знала, плакать ей или смеяться. — Ошибаетесь…
— Ну, а как ваши дела? Кому вы доверяли свои мысли в эти дни? — Голос Марка был преисполнен сочувствия.
Слезинка выкатилась из уголка глаза Виолы.
— Ох, Марк. Вы очень добры ко мне. А я больше привыкла к холодному безразличию, которое проявляют ко мне некоторые… другие…
— Под словом «другие», как я понимаю, подразумевается старина Грей? Неужели этот несносный волокита чем-либо причинил вам боль? — Марк выглядел искренне встревоженным.
— О нет. Грей — истинный джентльмен. Если в этой цепи и есть слабое звено, то это я.
— Что вы имеете в виду? — Марк перегнулся через стол и взял ее руки в свои.
— Я сделала действительно глупую вещь, Марк. Невероятно глупую… Я влюбилась в него.
Марк явно не был удивлен признанием Виолы.
— Случаются вещи и похуже. Грей — великолепный парень. Думаю, и вы ему небезразличны.
— Вы говорите так, только чтобы меня утешить? Сознайтесь, Марк Харди?
Марк задумался, подбирая слова.
— Видите ли, Грей стал молчаливым, как устрица. Он всегда замыкается в себе, когда в его жизни грядут какие-то значительные изменения. Вполне вероятно, это хороший признак. Так как он ни словом не обмолвился о вас, это может означать…
— Бросьте, Марк… Грей не говорит обо мне, потому что я ему неинтересна. Я для него служащая… такая же, как Сара или любой из сотрудников его компании. И ничего больше.
— Вы не понимаете его так, как я.
— Ну так помогите мне! Как бы мне хотелось иметь хоть какое-нибудь представление о том, что заставило его спрятаться в свою раковину.
— Не обижайтесь, если Грей не откровенен с вами, Виола. Он никогда не доверял женщинам. Женщины в его жизни — это то, что принесло ему наибольшие огорчения.
— Что вы хотите этим сказать?
— Детство Грея было далеко не идиллическим. Овдовев, отец его женился во второй раз, наградив сына классической мачехой-ведьмой. Она не желала, чтобы Грей и его братья мешали ее личной жизни, и сделала все, чтобы они знали об этом. Я бывал в их доме достаточно часто, чтобы видеть, как Грей из кожи вон лез, стремясь ублажить эту женщину, и как она отметала его титанические усилия. Никогда — ни разу! — не удалось Грею сделать что-нибудь такое, что удовлетворило бы его мачеху.
— Какой ужас! — с состраданием воскликнула Виола.
